Уильям Шекспир. Венера и Адонис

Там, где царит Любовь, там Ревность злая Стоит, как верный часовой пред ней.

С шипами вместе розу надо рвать, Влюбленный должен быть глухим к укорам. Будь красота под тысячей замков, Любовь пробьется к ней в конце концов.

И плачет от бессилия, и стонет, И речь невнятная в рыданьях тонет.

Одним взглядом можно убить любовь, одним же взглядом можно воскресить ее.

Как недоверчива любовь! Как странно В ней вера с недоверьем сплетена! В ней радость с горем бьются беспрестанно.

Всегда и всюду смертные страшатся Любых видений, знамений, чудес... В них как бы откровения таятся, В них узнают пророчества небес.

Слепая, через слух бы я любила Твой мир незримый, внутренний, живой; Глухую внешность бы твоя пленила, Все чувства мне затронув красотой. А если б слух мне изменил и зренье, Любовь питало бы прикосновенье. Пусть прикоснуться я бы не могла, Утратив зренье, слух и осязанье, Не меньше бы любовь моя была, Когда б осталось мне лишь обонянье: Ведь аромат дыханья твоего Несет любовь впивающим его.

Что может для царицы быть страшней: Любить того, кто равнодушен к ней.

О том, как дерзких юношей в рабов Любовь в безумстве мудром обращает, Как губит в детство впавших стариков, Она уныло песню начинает.

Жизнь для себя — злоупотребление.

Стыдись любовь! Как схваченный ворами В пути богач, ты ужаса полна... Еще неуловимая глазами, Для сердца малость всякая страшна.

Любовь давно уже за облаками, Владеет похоть потная землей.

Любовь скромна, а похоть все сожрет, Любовь правдива, похоть нагло лжет.

То, что гнетет, должны мы свергнуть сами!

Держаться дальше от любви — верней! Я слышал, что она лишь дух бесплотный, И смех, и слезы — все в ней мимолетно.

Завоют псы, а эхо им в ответ: Как бы и в небе ловят зверя след.