Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Вадим Шефнер. Сестра печали

7 цитат

«Сестра печали» — повесть советского писателя Вадима Сергеевича Шефнера. Она была написана в 1963 году, а впервые опубликована в 1968 году. Веселую и беззаботную, хотя и не очень сытую жизнь друзей-детдомовцев нарушает смерть одного из них: Гришка по кличке Мымрик умирает в госпитале от ранения, полученного на финской войне. Так, почти в самом начале, товарищей остается трое. Герои Шефнера совсем по-ремарковски мечтают о «прозрачной» жизни «без ошибок» и о любви «интеллигентных» девушек, хотя общаться им приходится с «кошками-милашками» и почему-то домработницами. И уж совсем как у Ремарка — только одному из них (самому ли достойному?) выпадает Настоящая Любовь. О ней и повесть. Все это, конечно, круто замешано на романтике блатных песен, которых автор, по свидетельству очевидцев, знал множество, и слегка отдает историей про вора и дочь прокурора. Потому что на фоне соседа-алкаша дяди Личности Толька-Чухна конечно парень хоть куда, а вот по сравнению с девочкой Лелей — это еще как посмотреть, и не зря сомнения одолевают в первую очередь его самого. Поэтому он и стремится объяснить Леле собственную неотесанность: «Я говорю грубо для того, чтобы все не казалось таким уж серьезным».

Война — сестра печали, горька вода в колодцах её. Враг вырастил мощных коней, колесницы его крепки, воины умеют убивать. Города падают перед ним, как шатры перед лицом бури. Говорю вам: кто пил и ел сегодня — завтра падет под стрелами. И зачавший не увидит родившегося, и смеявшийся утром возрыдает к ночи. Вот друг твой падает рядом, но не ты похоронишь его. Вот брат твой упал, кровь его брызжет на ноги твои, но не ты уврачуешь раны его. Говорю вам: война — сестра печали, и многие из вас не вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю эту…
Я давно заметил, что если происходит какая-то большая неприятность, то мелкие неприятности расступаются перед ней, добровольно уступают дорогу. Потом они ещё возьмут своё.
Она живёт в моей памяти, и когда меня не станет, её не станет вместе со мной. Мы умрём в один и тот же миг, словно убитые одной молнией. И в этот миг для нас кончится война.
... С утра стояла по-августовски тёплая, пасмурная, но без дождя погода — самая моя любимая. Я никогда не любил ясных солнечных дней. Ясный день чего-то от тебя требует, хочет, чтобы ты был лучше, чем на самом деле, а ленинградский серенький денёк как бы говорит: ничего, ничего, ты для меня и такой неплох, мы уж как-нибудь поладим.
Берег былого постепенно скрывается из памяти, сливается с тёмным морем забвения. Но минувшие праздники, как маяки, светятся позади — и не гаснут. Конечно, погаснуть и им суждено — но вместе с нами.
Прежде мне почему-то казалось, что хоть на войне и страшно, но всё происходит постепеннее, что человек входит в войну как винт. А тут война вбивала меня куда-то, как гвоздь в перегородку. Удар — 22 июня; удар — я в казарме; удар — я в товарном вагоне; удар — я в этой вот траншее. Может быть, ещё один удар — и гвоздь выйдет куда-то по ту сторону переборки, где уже ничего нет: ни войны, ни меня.
Разве можно быть смелым, воюя за плохое дело? Видно, можно. Они хорошо воюют за свое плохое дело, а другие плохо воюют за свое хорошее...