Валерия Комарова. Осенние костры

— И что ты теперь собираешься делать? — Спасать мир. А что мне ещё остаётся?! Это моя суть… Защищать и спасать, пока для этого есть смысл. — А потом? — А потом… «Потом» у меня не будет, Эльгор.

Я выла. Беззвучно. Не плача. Выла, потому, что в этом мире у меня больше никого не осталось… …только что ушёл в хаос единственный, кто любил меня не за что-то, а вопреки всему… …князь, который так любил свою дочь, что убил смертного, в чьём сердце долг пересилил любовь…

Ты прав, Кэс никогда не смирится, не примет меня, но разве это важно? — я ехидно улыбнулась тому, что Изменчивый вздрогнул, его пальцы соскользнули, завизжали струны. — Тебе не понять, что это такое — любить врага. Ты никогда не почувствуешь, что такое быть счастливым оттого, что кто-то тебя ненавидит, радоваться тому, что ты умрёшь от любимой руки… Неважно, что и Кэс этого не понимает… Он — мой подзащитный...

Кэс лежал на полу, свернувшись в клубочек, подтянув колени к груди и спрятав лицо в ладонях, будто ребёнок в утробе матери. Словно сломанная кукла. Сломанная мною. Моими словами. Я села рядом и запустила пальцы в шелковистые пряди его волос в попытке успокоить, унять боль. С той же силой, что Кэс ненавидел меня, теперь он хочет умереть сам. И я не знаю, как помочь ему.

Он перекатился на постели, подмяв меня под себя, не давая вырваться. Ха! Будто я пыталась… — Я не могу нарушить клятву! Не могу! Кого он хотел в этом убедить? Меня? Себя? Нас? — Я и не прошу… Потому, что сейчас мы вместе, и мне наплевать, что будет дальше. Потому, что сейчас я знаю о тебе всё, все твои желания и мечты… И не важно, что сегодняшний закат встретит лишь один из нас, рассвет мы встретим вместе. Здесь. Вдвоём. Глядя друг другу в глаза. Задыхаясь, но не прерывая поцелуя, не обращая внимания на треск рвущейся одежды и слёзы, струящиеся по щекам…

Тоска не отпускала, я не хотела жить в мире, где не было чего-то очень важного. Я не помнила, но знала, что потеряла всё. Я год балансировала между сумасшествием и смертью, и ты вытащил меня, ты дал мне смысл продолжать бороться…

Пошатываясь, я пошла к выходу из зала, не обращая внимания на выкрики и аплодисменты. Песня закончилась, а боль только начала просыпаться… Та боль, что рвёт сердце на клочки, что заставляет царапать землю в бессильной злобе, обдирая кулаки в кровь.

Интересно, почему мне кажется, что я вновь предала его? Почему в его глазах на миг я увидела отражение своей боли?..

Кэс, ждавший меня за дверью, ничего не сказал, но в его глазах я прочитала если не восхищение, то интерес. Правильно, я красивая, знаю. И скромная. И сумасшедшая.

Когда он ушёл, я не страдала. Я знала, что где-то в смертных землях есть человек, ради которого стоит жить, есть существо, ради которого я могу смириться с существованием столь несовершенного смертного мира.

Если я убью его, этот мир рухнет, потеряв опору. Значит, он убьёт меня. …это не больно, потому что я умру от любимой руки, как не было больно моему отцу… ...больно сейчас, пока я живу ради человека, который меня ненавидит…

Наплевать. Наплевать на сожаления. Наплевать, что мы не любим друг друга. Это не имеет значения. Если я не умру, то я выйду за него замуж, но даже тогда мы будем друзьями. Я люблю человека, который ненавидит меня. Так что ж, теперь страдать оставшуюся вечность по тому, чего не вернуть? Жаждать того, что никогда не смогу получить?

Странно, но в его голосе не было ничего, кроме отстранённого любопытства. Жаль, мальчик правда старается, но я смогла без труда увидеть, что под ледяной коркой бушует пламя, я была этим пламенем. Я была частицей его души, а он — частью моей сути.