Афоризмы

28 сентября 2026, понедельник

Раздел

Ванесса Диффенбах. Язык цветов

24 цитат

Виктории восемнадцать лет, и она боится. Боится прикосновений и слов — своих и чужих, боится любить. Только в ее тайном саду, который стал ее домом и убежищем, все страхи испаряются. Только через цветы она может общаться с миром. Лаванда — недоверие, чертополох — мизантропия, белая роза — одиночество. Ее цветы могут вернуть людям счастье и излечить душу, но подходящего цветка для того, чтоб заживить ее собственные раны, Виктории найти никак не удается. История о девушке, говорящей на языке цветов, покорила читателей всего мира.

Теперь, когда я стала взрослой, мои надежды на будущее были просты: я хотела жить одна и быть окруженной цветами.

Чертополох растет везде. Видимо, поэтому люди так неутолимо ненавидят друг друга.

Твое поведение — просто выбор, который ты делаешь в данный момент; оно не имеет отношения к тому, кто ты на самом деле.

Странное чувство — волнение от того, что есть секрет, известный лишь мне, и удовольствие от осознания собственной полезности.

– Я скорее чертополохо-пионово-базеликовая девушка... – Мизантропия, гнев, ненависть?

То, что между нами, скрыто ото всех. Когда мои друзья обсуждают своих жён или подруг, хвастаются или жалуются на них, я всегда молчу. У нас с тобой всё по-другому. И я хочу, чтобы так и оставалось. Чтобы никто не мог к этому прикоснуться. Чтобы это оставалось скрытым.

То, что между нами, скрыто ото всех. Когда мои друзья обсуждают своих жён или подруг, хвастаются или жалуются на них, я всегда молчу. У нас с тобой всё по-другому. И я хочу, чтобы так и оставалось. Чтобы никто не мог к этому прикоснуться. Чтобы это оставалось скрытым.

С этого момента начинается твоя жизнь. Теперь некого будет винить, кроме себя.

– Мама всегда говорила, что материнский ген мне от нее не достался. – Это как, – спросила я. – Ну знаешь, в некоторых женщинах биологически заложено: стоит увидеть малыша на улице, сразу начинают сюсюкаться. Это не про меня.

– Мама всегда говорила, что материнский ген мне от нее не достался. – Это как, – спросила я. – Ну знаешь, в некоторых женщинах биологически заложено: стоит увидеть малыша на улице, сразу начинают сюсюкаться. Это не про меня.

Я сделала глубокий вдох, и легкие наполнились разочарованием.

Люди меняются. Но любовь – никогда. И семья – никогда.

Его любовь была молчаливой, но неустанной.

Теперь, когда в моем рюкзаке были деньги, город казался другим.

Я имею в виду язык цветов. Этот язык родом из Викторианской эпохи, как и твое имя. Люди тогда общались посредством цветов. Если мужчина дарил девушке букет цветов, та бежала домой и пыталась расшифровать его как тайное послание. Алые розы означали любовь, желтые – измену. Поэтому цветы для букета молодым людям приходилось выбирать с умом.

Я имею в виду язык цветов. Этот язык родом из Викторианской эпохи, как и твое имя. Люди тогда общались посредством цветов. Если мужчина дарил девушке букет цветов, та бежала домой и пыталась расшифровать его как тайное послание. Алые розы означали любовь, желтые – измену. Поэтому цветы для букета молодым людям приходилось выбирать с умом.

Сидя на крыльце, я просеивала сквозь пальцы горстку крошечных цветков ромашки. – Значение? – спросила я. Элизабет свернула цветочную нить в кольцо. – Сила для преодоления препятствий.

Я бросила снимки в канаву и села на тротуар рядом с фотолабораторией, чувствуя себя неудачницей. – Экспериментируете с абстракцией? – Нет, экспериментирую с безрукостью.

Если бы я рожала на холодном бетонном тротуаре, среди машин и шума, было бы лучше. Ребенок сразу бы понял, что в этом мире не бывает мягко и нечего рассчитывать на теплый прием.