Вениамин Каверин. Два капитана

И как видны были в его лице, во всех движениях, даже в том, как он ел, это счастье, эта удача! У него блестели глаза, он держался прямо и вместе с тем свободно. Если б я не была в…

— Катя Татаринова

Самые интересные мысли приходят в голову, когда тебе восемнадцать лет.

Мы съели по яблоку и угостили соседа, маленького, небритого, сине-черного мужчину в очках, который все гадал, кто мы такие: брат и сестра — не похожи! Муж и жена — рановато!

— Саня Григорьев

Хорошо скользить, когда есть высота. Плохо выравнивать на уровне крыши! Саня, не нужно собой рисковать, - Тетушка просит летать пониже.

То разгорается, то гаснет фонарик, то горе, то радость освещает его колеблющийся свет.

Наблюдательность обостряется от страданий.

— Оноре де Бальзак

Этого не бывает, чтобы женщина хоть раз в жизни не пожалела того, кто любит её так долго.

Все было впереди. Я не знал, что ждет меня. Но я твердо знал, что это навсегда, что Катя — моя, и я — её на всю жизнь.

— Саня Григорьев

Женщина шевельнула губами. Она ничего не сделала, только шевельнула губами. Она была почти не видна за снежным, матовым, мутным стеклом. Но я узнал её. Это была Катя.

— Саня Григорьев

Григорьев — яркая индивидуальность, а Диккенса не читал!

— Катя Татаринова

— Между прочим, замечено, Иван Павлыч, что я всю жизнь прислоняюсь к чужим семействам. Когда маленький был — к Сковородниковым, — помните, я вам рассказывал. Потом к Татариновым.…

А в соседней комнате сестра перебирает карточки. «Карточка — смерть, карточка — жизнь».

«Милый Пира-Полейкин, — было торопливо написано на голубоватом листке из его блокнота, — обнимаю тебя. Помни, ты веришь».

Каждый военный труд тяжел, но труд подводников, особенно на «малютках», таков, что я бы, кажется, не согласился променять на один поход «малютки» десять самых опасных полётов.

Старые истории долго живут, гораздо дольше, чем это кажется с первого взгляда.

Знаешь, какая у него главная черта? Он всегда останется юношей, потому что это пылкая душа, у которой есть свои идеалы. — Он строго посмотрел на меня и повторил: — Душа, у которой…

— Кораблев