Виктор Гюго. Девяносто третий год

В каждой матери есть нечто, что ниже рассудка и в то же время выше его. Мать наделена особым чутьем. В ней живет могучая и неосознанная воля к созиданию, и эта воля ведет ее.

В такие времена, как наши, милосердие может стать одной из форм измены.

— Симурдэн

Вся история средних веков повествует о войнах между родичами.

Птица — поет, ребенок — лепечет. И то и другое — гимн. Невнятный, нечленораздельный, проникновенный. Но только птице не сужден тот печальный человеческий удел, что ждет ребенка.

Нет на земле возвышенней песни, чем неясное лепетание человеческой души, вещающей устами младенца.

Кому не доводилось хоть раз в жизни, в чрезвычайных обстоятельствах, отчитываться перед собой и спрашивать у себя, каким путем идти — будь то вперед или назад.

За действия подчиненного отвечает начальник

— Говэн

Человек становится преступником, сам того не замечая. Это зависит от того, каким воздухом он дышит.

— Маркиз Лантенак

Ох, уж эти мне умники! Истый бич.

— Маркиз Лантенак

Ваши оборванцы, ваши плуты, ваша голытьба, они-то о каких правах толкуют?

— Маркиз Лантенак

За видимыми деяниями есть деяния невидимые.

— Говэн

— Я хотел бы, чтобы творцом человека был Эвклид. — А я предпочел бы в этой роли Гомера. — Поэзия! Не верь поэтам!

— Симурдэн

Утопию нужно сначала обуздать, возложить на нее ярмо действительности и ввести в рамки реального. Абстрактная идея должна превратиться в идею конкретную; пусть будет не столь широ…

— Симурдэн

Если вы привносите хоть что-то в природу, вы тем самым неизбежно возвышаетесь над ней.

— Говэн

Вечно гнуть спину под бременем тяжкой ноши — неужели таков человеческий закон?

— Говэн