Лара учила немое заклинание для стирания памяти, ожидая, пока нагреется вода. Учила, пока раздевалась. Учила, пока лежала в ванне. «Семь строк беспросветного бреда» преследовали её даже во сне... — Ка-ар-р! — А-а? — Она подскочила, забрызгав пол. — Что такое? Я же просила меня не отвлекать. Крэх сидел на краю ванны и с укором качал головой. — Я не сплю. Всего лишь задремала. Когда ворон с оглушительным карканьем вылетел вон, Лара обнаружила, что колдовская книга валяется на мокром полу, и быстро обтёрла её тряпкой, пока никто не заметил, как она непочтительна с древним источником чёрной магии.
— Сам подумай. Логически. — Она выставила перед ним связанные руки и начала загибать пальцы. — Сперва ты с дружками надо мной посмеялся — раз, потом пытался меня убить — два, после чего натравил на меня инквизитора и посодействовал вынесению моего смертного приговора — три! Как?! Как я могу хотеть за тебя замуж, бестолочь? Да ещё с такой фамилией... — Но ведь я красив, богат и знатен. «Молодец, что не соврал про ум», — оценила Лара.
— Подсудимая, твоим любовником был чёрный кот, который умел превращаться в человека?! — Нет, не умел. Я ведь сказала, он был заколдован... — Ты прелюбодействовала с котом-оборотнем? — с неодобрением переспросил епископ. — Почему прелюбодействовала? — запаниковала Лара. — Кому я могла изменять, если я не замужем? Судебные заседатели переглянулись. — Она точно ведьма. — Вне всяких сомнений. — Но почему? — в отчаянии требовала ответа Лара. — Потому что хозяйка чёрного кота почти всегда оказывается ведьмой, — объяснил судья. — А твой, к тому же, ещё и оборотень.
— Веришь ли ты в Господа, подсудимая? — Д-да. — Ты протестантка или католичка? — Э-э... — растерялась Лара. — Не бойся, подсудимая, — мягко произнёс дознаватель. — В условиях веротерпимости правильного ответа на этот вопрос больше не существует. К примеру, епископ и общественный обвинитель — католики, а судья, юридический советник и я — лютеране. — Отвечай, — снова пристал судья, — ты с католиками или с протестантами? — А что они предлагают? — вырвалось у Лары.
— Господа, — со страстью вмешался дознаватель, — смею напомнить, что под влиянием гуманистических идей правила дознания существенно смягчились. Мы же всё-таки не в средневековье живём! Во-первых, нельзя применять различные виды пыток в один день, а во-вторых, нельзя пытать человека дольше получаса. — Безобразие какое, — скорчил лицо общественный обвинитель. — В прежние времена пытали часами, и это шло следствию только на пользу. Никакие душегубы не могут сравниться с ведьмами по тяжести преступления, а посему христианская милость для них недопустима! Вина ведьм превосходит всякий грех! — Пытать людей часами — негуманно! Получаса вполне достаточно.