Внешние искушения – это скорби, притеснения, обиды, досады и т. д., приносимые нам другими людьми или обстоятельствами нашей жизни. Людей мы должны прощать, а обстоятельства терпеть. Борьбы с искушениями бояться не нужно, тем более впадать в малодушие. Господь укрепляет нас в этой борьбе, ибо она нам на пользу, и подает такую духовную радость, что перед ней меркнут все земные радости. Старцы обращают внимание на то, что искушения не только тяжелы, но и длительны. Их череда может продолжаться долгие годы и десятилетия, а школа борьбы с ними оказаться пожизненной.
В молодости человеку часто кажется, что искушения должны быть быстро изжиты, ибо сама их тяжесть воспринимается как свидетельство их ненормальности. И лишь постепенно вырабатывается понимание, что грехи наши серьезны и страсти живучи и что, немного уступая нашей воле и желанию исправиться, они затем восстают на нас с новой силой. И искушения, это неизбежное и горькое лекарство, которым врачует нас Господь, снова и снова приходят к нам. Оттого-то и не следует впадать в уныние, но, сознавая, что причина искушений в нас самих, следует смиряться и укорять себя по примеру мытаря.
Терпеливым укорением себя можно куда больше преуспеть в низложении нашего горделивого устроения, нежели бесчисленными жалобами на чужую несправедливость или недостоинство. А Господь, видя таковое наше произволение не к самооправданию и обвинению других, но к покаянию, простит нас и облегчит нам бремя искушений.
В искушениях человек получает возможность правильно понять свою жизнь. Все льстивые предположения о себе и уничижительные о других – рушатся. Полагал ли себя достойным большего успеха, чем другие? И вот, ты достиг самого малого, а другие превзошли тебя. Неустанно требовал что-то от других, не пытаясь разобраться в их ситуации? Теперь от тебя требуют то, что ты считаешь несправедливым, и не только требуют, но и притесняют, и гонят, и злословят. Лелеял в душе мысль о своей особой святости, которая принесет глубокий покой душе? Сейчас же беззащитен от грубого насилия помыслов… В таких обстоятельствах человек воочию видит, сколь он немощен: в своих суждениях, поступках, делах, эмоциях и т. д. Поняв и приняв эту немощность, он и делает важный шаг в «разум истины», начав правдиво оценивать себя как немощного. И за этим шагом делает и второй – признает, что правильная жизнь не может совершаться иначе, как в смирении. Данный переход к мышлению, основанному на смирении, и желание на деле быть смиренным есть «порождение смирения от разума». В это время приходит к человеку понимание всей сложности и тяжести его проблем, понимание того, как непросто смириться по-настоящему и жить во смирении. И что такая жизнь требует искусства.
Терпеливо неся искус, становимся более терпеливы и осторожны во всем: терпеливо относимся к людям, терпеливо понуждаем себя не считать лучше и достойнее других, терпеливо обдумываем и разбираемся в словах и поступках других и своих собственных, терпеливо ищем решения проблем и т. д. Со временем обнаруживается, что, поступая так, мы начинаем лучше понимать жизнь и других людей и занимаем более выверенную и правильную позицию. Другими словами, мы становимся искуснее. Тогда приходит к нам и утешительный смысл старческого слова о том, что мы должны были пройти через искушения, чтобы не остаться теми «невеждами глупыми», которыми были ранее.
В искушениях человек испытывается: как поведет себя, что скажет. Останется ли верен евангельскому образу жизни или ожесточится, перевесит ли в нем любовь к ближним или верх возьмет самолюбие. Каждый из нас в искушениях имеет возможность убедиться, чего он стоит на деле. И Промысел Божий, как говорит старец, «печется о спасении нашем», посылая нам искушения в то время и того вида, которые нам более всего полезны. Поэтому за чередой искушений, которая сначала представляется нам только цепью неприятных событий, кроется наше движение к христианской норме, жизни по заповедям. То есть, страдая в искушениях, мы все более обращаем внимание на необходимость выполнять волю Божию, учимся этому практически и все более надежно становимся на путь спасения. Важно также и то, что Бог в ходе нашего обучения не посылает нам искушения выше меры, но ровно столько, сколько нужно для данного обучения. Правда, мы можем усложнить себе жизнь сами.
…Бог не посылает нам искушения выше меры, но разве (только) за гордость, за самомнение и за ропот, коим мы сами себе скорби отягчаем. Берегись роптать и малодушествовать: великодушие и терпение облегчают скорби, а малодушие и ропот умножают и отягощают оные.
Хорошие ученики быстро усваивают уроки и исправляют ошибки. Поэтому если мы в искушениях становимся духовно более зрелыми, смиренными и искусными, то и искушения переносятся нами несравненно легче. При этом часть их может и вообще миновать нас в будущем. Но если упорствуем в гордости, самомнении и ропщем, то экзамен нами проваливается и для нашего смирения потребуются уже более тяжелые искушения, чем те, что были.
Поэтому не надо бояться искушений, их надо принимать как неизбежное и необходимое в нашей жизни и благодарить Бога за них. Мы познаем любовь Божию как силу, которая несет добро через страдания и скорби, через крест, и что другого способа принять ее в свою сущность нет. Искушения открывают нам этот путь любви Божией.
Благодать, мир, тишина и спокойствие – отраднейшие переживания души. В них человек отдыхает, набирается сил, наслаждается лучшим, что есть в жизни. Но подобно тому, как безмерно затянувшийся отдых превращает человека в бездельника, а безделье подвигает к необдуманным поступкам, так и душа – если долго и постоянно пребывает в благодатном мире и покое – может стать склонной к особому и высокому мнению о себе.
В затянувшемся покое слабеет в человеке восприятие собственной греховности, сложности и трагизма мира, в котором мы живем. Через ослабленный контроль собственного сознания все настойчивее и успешнее прорываются горделивые помыслы, и человек начинает с ними соглашаться. Но за это превозношение лишается человек заступления свыше и в разленении, мечтаниях и слабости становится неискусен в борьбе со страстями. А потом и вовсе может уйти со скорбного, но спасительного пути. Чтобы этого не случилось, Бог посылает искушения как раз в тех областях, в которых есть для нас наибольший соблазн и наибольшая опасность прийти в высокоумие. И опровергаются наши умственные поползновения к самомнению горьким опытом, обретаемом в искушении, отчего мы смиряемся и снова меняемся в лучшую сторону.
Не всегда мы явно склоняемся к превозношению, отдавая порой предпочтение мудрованию, то есть мысленному и произнесенному многословию. В этом многословии много усложняется наше восприятие происходящего с нами, но не проясняется. И чем больше отвлеченных рассуждений имеем, тем больше незаметно приходим все к тому же самооправданию и превозношению. Поэтому старец подсказывает, что не в мудровании заключено решение, но в исповедовании мудреных помыслов, да и отдании себя под крепкую руку Божию. Этим и надлежит преодолевать искушения. А благодушие, это мягкое одеяние души, в котором обессиливается гордость, очень способствует тому, чтобы Господь не оставил нас и помог пройти искушение.
Преподобный Макарий Египетский пишет, что Господь попускает лукавому врагу искушать христиан, чтобы не предавались нерадению, а старались жить внимательно и осторожно. Во-вторых, чтобы чрез искушения смирялись и не высокоумствовали, чему, без борения и искушения вражеского, люди легко подвергаются. В-третьих, люди чрез искушения делаются более опытными и искусными и более твердыми. А прежде всего попускает Господь искушения, чтобы отделить боголюбивых от миролюбивых, сластолюбивых от воздержных и целомудренных, смиренномудренных от горделивых и самолюбивых, как сказано в Евангелии: не приидох воврещи мир на землю, но меч (Мф. 10, 34)
… Господь прежде всего попускает искушения, чтобы выявилось «кто есть кто» среди людей. Все мы, конечно, грешные. Но при нашествии искушений одни из нас каются и исправляются, а другие падают еще ниже. Это зависит от сложившегося, порой скрытого от нас устроения души, которое человек имеет. В искушениях человек сам для себя открывает, каков его выбор, что он любит более – Бога или мир, сласти или воздержание, смиренномудрие или страстное желание возвыситься над всеми.
Да и само мнение о том, что мы угождаем Богу, когда делаем некое доброе дело, обольщает нас, возвышая в собственных глазах, и это высокоумие перечеркивает и доброе дело. За это Бог на нас прогневляется и посылает искушения.