Владимир Николаевич Войнович. Москва 2042

Искусство не отражает жизнь, а преображает.

Должен заметить, что с западными людьми спорить совершенно неинтересно. Западный человек, видя, что собственная точка зрения собеседника очень ему дорога, готов тут же с ней согласиться, чего совершенно не бывает у нас.

Миллионеры, как я заметил, вообще люди прижимистые.

Гении все склонны к чудачествам, а мы должны их терпеливо сносить.

Быть всё время трезвым ужасно скучно.

Ваша хваленая демократия нам, русским, не личит. Это положение, при котором каждый дурак может высказывать свое мнение и указывать властям, что они должны и не должны делать, нам не подходит. Нам нужен один правитель, который пользуется безусловным авторитетом и точно знает, куда идти и зачем.

Релаксировать полезно для здоровья. А рефлексировать, как это делаем мы, вредно.

Если бы я был умный, я бы выдавал себя за дурака. Но я был дурак и потому выдавал себя за умного.

— Со временем люди меняются. — Чепуха. Они меняют предмет поклонения. Но при этом остаются такими же, как были.

— Чудные вы, большевики, люди, — сказал я. — Сами писателя травите, сами изгоняете, потом сами же его книги возите контрабандой. Разве это не идиотизм?

Ты сам ставишь себя на последнее место, поэтому и другие ставят тебя туда же.

Люди бороться не хотят, потому что живут слишком хорошо. Зажрались.

Вообще, что такое народ? И есть ли вообще разница между народом, населением, обществом, толпой, нацией, или массами? И как назвать миллионы людей, которые восторженно бегут за своими сумасшедшими вождями, неся их бесчисленные портреты и скандируя их безумные лозунги? Если ты хочешь сказать, что самое лучшее, что есть среди этих миллионов, это и есть народ, то тогда ты должен признать, что народ состоит всего из нескольких человек. Но если народ — это большинство, то я должен тебе сказать, что народ глупее одного человека. Увлечь одного человека идиотской идеей намного труднее чем весь народ.

Большая политика в основном из мелких интриг только и состоит.

Иной раз нам снится что-нибудь неприятное, но мы не всегда хотим при этом проснуться. А когда неприятное происходит в жизни, нам всегда хочется заснуть. И это правильно. Потому что сон гораздо богаче жизни. Во сне мы едим, что хотим, имеем тех женщин, которых хотим, во сне мы умираем и воскресаем, но в жизни нам удается только первая половина.

Но дело в том, что, как показывает исторический опыт, именно абсурдные или даже, сказать точнее, идиотские идеи как раз легче всего овладевают умами масс.