Летать во сне – это довольно распространённое явление, но всякий раз эти полёты удивляют своей неповторимостью. В такие моменты происходит мнимое ощущение яви во сне. Мне снится, что я не сплю! Лечу, и хочется развернуться ковром-самолётом или воспарить лёгким пёрышком, или просто распластаться по воздуху и лечь на выпрямленную спину, закинув крылья за голову и вперив взгляд в голубую глубину неба. И кажется мне, что вот это и есть настоящая жизнь, а всё остальное – жалкий обман, унылый сон.
Сон человечества тянется уже много тысячелетий и пока что нет ему ни конца, ни края. Одно известно, что оборвётся он в определённо назначенный час и день. Люди привыкают жить во сне, приживаются здесь. Так в цирке петуха приучают танцевать под музыку, ставя его регулярно на разогретую сковороду в сопровождении одного и того же мотива. Впоследствии несчастная птица, услышав первые знакомые звуки, начинает нервно скакать по арене без всякой сковородки. А публика аплодирует петуху за мнимую сообразительность.
Знаю, что настанет такой замечательный момент, когда вся моя жизнь превратится в один нескончаемый день, словно кто-то снимет с меня запылённый колпак, под которым я сонно чахну, ворвётся лёгкий ветерок, подхватит мою выцветшую пыльцу и развеет её по всему белому свету в поисках подходящей флоры.
Наш кашеобразный мир по-прежнему зыбок. Тут и там снуют люди с ложками и черпаками. Шумят дети, увязшие по колено в гуще событий. Порхают птицы, выхватывающие на лету нераскисшие зёрна исконной сути. Нам долго ещё предстоит расхлёбывать эту кашу.
Похоже, что самые жуткие вещи – это те, которые ни с чем не идентифицируются. Они вынуждают мучительно определять себя и тем самым расширяют сознание. Сознание расширяется, давит на стенки лабиринта, и если стенки не достаточно крепки, то голова улетает в космос.