Чего ждать от фотографических изображений жертв этнической чистки в картинной галерее? Бунта против палачей? Сочувствия к пострадавшим, за которым ничего не последует? Гнева против фотографов, превращающих народные бедствия в повод для эстетического высказывания? Или, может быть, возмущения по поводу того, что фотографы не видят в этих людях ничего, кроме их унизительного положения жертвы?
После 1989 года интеллектуальные кампании, становившиеся все более и более яростными, разоблачали фатальные следствия объединения идеи прав человека с идеей свободы индивидуального выбора. Социологи, политические философы и моралисты один за другим объясняли нам, что права человека, как это хорошо понимал Маркс, суть права эгоистичного буржуазного индивида, права потребителя товаров, и что сегодня они подталкивают потребителя к разрушению всего, что ставило преграды его увлечению, то есть к уничтожению всех традиционных видов власти, которые ограничивали возможности рынка: школы, религии и семьи. Именно в этом, по их словам, состоит действительный смысл слова «демократия»: это закон индивида, озабоченного лишь удовлетворением своих желаний. Демократические индивиды хотят равенства. Но это равенство между продавцом и покупателем товара. А значит, они хотят триумфа рынка в человеческих взаимоотношениях.
Дистанция — это не зло, которое нужно устранить, это нормальное условие любого общения. Человеческие животные — это животные, держащиеся на расстоянии и общающиеся между собой через лес знаков.