— В этот раз нормально попрощаемся. — Кстати об этом. Это обязательно? Понимаешь... Док, нужно время, чтобы пережить горе. Я не хочу сидеть дома и ждать, когда оно исчезнет. Потому что все напоминает о Грейс, и от этого только тяжелее. Но... когда мы путешествуем и видим все эти чудеса... Это очень помогает. — А ты? — Думаешь, я хочу работать на том складе? Ни за что. — Яс, ты хотела вернуться домой. — Знаю. Я люблю семью. Но еще они сводят меня с ума. Мне нужно больше. Больше вселенной. Больше времени с тобой. Лучше тебя я никого не встречала. — Ты замечательная. — Ну, ты ничего. — Я не могу гарантировать, что будет безопасно. — Мы знаем. — Знаете? Правда? Потому что когда я жму тот рычаг, я не знаю, что произойдет. — Ничего. — Вы уже не будете такими, как прежде. — Ничего страшного. Думаю, это хорошо. — Будьте уверены. Все вы. Будьте уверены. — Уверена. — Уверен. — Конечно. — Только посмотрите. Моя банда. Нет все равно не очень. TEAmTARDIS. — Сойдемся на этом. — Добро пожаловать на борт. По-настоящему. Хотите сделаем это вместе? Обожаю эту часть.
— Простите... — Что это? — Не двигаться! Если создать временную блокировку... Нет, слишком много сенсоров, не получится. Была замаскирована. В чьем-то представлении это злобная штука. — Что это? — Звуковая мина. Идет обратный отсчет... — Сколько осталось? — Три, две...
— Я знаю, о чем ты попросишь. Но семейная история и путешествия во времени... Сложно. — Всего на часок. Посмотреть на нее издалека. Зачем нужен друг с машиной времени, если нельзя слетать назад и увидеть бабушку молодой? — Знаешь время и место? — Знаю, что она жила в Лахоре в 50-е, но помимо этого... — Я, конечно, могла бы, но... Не стоит. Если только... Нет, слишком непредсказуемо. — Что могла бы? — Это риск. — Будто все наши путешествия были без риска! — Я же извинилась за армию «Смертоносных черепах». Как следует. Предположим, я могла бы зациклить их в телепатические схемы ТАРДИС. — Так и эта штука телепатическая? — Не называй ее так, Грэм. И да, она обладает чем-то вроде телепатической навигации. Если кратко об очень сложном процессе за пределами твоего понимания. — Спасибо большое. Я торчу тут, чтобы меня оскорбляли. — На любом объекте накапливаются фрагменты пространственно-временных частиц, на протяжении жизни. ТАРДИС может считать их, как временные метки. Что думаете? — Да, мне нравится. Пакистан. Никогда там не был. Минус один пункт в списке желаний. Если только там нет черепах-убийц. — Да, я только за. — Один час, никакого... — Вмешательства. — Давай же, ты знаешь, что можешь. Встряхнемся.
— Посмотри. Это же вещество было на теле монаха. Которым его убили. — Поизучаю повнимательнее. Ой. Переусердствовала, не подумала. — Они здесь! — Вы осквернили Улей! Улей священен! — Обязательно так вдалбливать слова в наши головы? Это же больно! И вообще-то нет, это вы оскверняете эту планету. Я знаю, кто вы. Знаю, что вы делаете. Здесь этого не будет. Оставьте этих людей в покое. Теперь они под моей защитой. — Тебе этого не предотвратить. — Это мы еще посмотрим.
— Удобно тебе, ведьма? Надеюсь, что нет. — Пришли навестить? — Я воспользуюсь возможностью побеседовать с прислужницей Дьявола. — По-вашему, прислужницу Дьявола остановила бы веревка? Вообще, возможно. Туго завязана. больно между прочим. В этой части света умеют завязывать узлы. — Я эксперт по колдовству, Доктор. Но я хочу знать больше. Пока ты жива, мне нужны ответы. Как работает твоя палочка? — Что вы хотите узнать? — Я хочу узнать все тайны бытия. — А кто не хочет? Истинное знание нужно заслужить. Вот что я вам скажу. Отвечу на ваши вопросы в обмен на свою палочку. — Я не глупец, Доктор. Я король Яков, заклятый враг Дьявола. — Да, да, знаю. Должно быть, удобно играть эту роль, прячась за титулом. — Прямо как ты прячешься за именем «Доктор». — Кто вы такой на самом деле? За маской, за драмой? Что написано на вашей подвязке? — «Honi sot qui mal y pense». — «Зло исходит от того, у кого зло на уме». Носите этот девиз, словно герой. Хотя убиваете, ищите козлов отпущения и разжигаете ненависть. И вы удивляетесь, что вокруг сгущается тьма? — Во мне нет тьмы. Я стремлюсь к добру и знаниям, красоте и искусству, всем божьим добродетелям.
Я Доктор. Я путешественница во времени и пространстве, и как раз занималась общепланетным заговором в будущем, через два столетия, когда на меня напал старый враг и изгнал меня оттуда, где я тебя нашла.
Когда я убиваю их, Доктор, я чувствую тепло. Вот тут, в сердцах. Словно, как это описать?... Словно я знаю, что я на своём месте и делаю то, для чего создан.
Доктор: Медлен, что у тебя тут есть? Медлен: Только радиооборудование. Ни оружия, ни таблеток с цианидом. Я пацифист. Доктор: Это сильная позиция в военное время. Два пацифиста и потомок Байрона из 19-го века против нацистов в Париже и инопланетного вторжения в нескольких измерениях. У нас много работы.
Доктор: Мне не нравится твоя одежда и компания. Как ты это провернул? Ты не подходишь под их арийский архетип. Мастер: Небольшой тифтонский фильтр восприятия. Узнал о нём в школе. Люди видят то, что хотят видеть.
Надпись: «Сделано в Китае». Райан: Сделано в Китае? Как это сюда попало? Ясмин: Оно всегда здесь было. Доктор: Сирота 55 — это Земля. Ваше будущее. Райан: Если это Земля, то кто тогда «дреги»? Ясмин: Они — это мы, мутировавшие. Доктор: Да, те немногие, кто не умер. Райан: Как Земля стала такой? Доктор: Вас предупреждали. Все учёные. Ясмин: Глобальное потепление. Доктор: Разрушенная пищевая цепочка, массовые эмиграции и война.
— Доктор, мы нашли тебя! — Кира мертва. Чарли причастен к этому. — Что?! — Не к Кире. Это предназначалось не для нее. Система забрала ее. Она противостояла мне. — Она знала, что ты замышляешь. Техобслуга, доступ ко всему, никто тебя не замечает. — Ту убивал других работников? — Нужны были испытуемые, чтобы убедиться, что взрывчатка сработает в такой малой концентрации. — Что? Чарли, откуда ты все это знаешь? — Я солгал в заявлении. Сочинил душещипательную историю, чтобы меня приняли. И вы купились. Я изучал кибернетику, взрывчатку, телепортацию. Работал для этого. — Я не понимаю. — Десять процентов? Мы должны быть благодарны, что 105 людей работает? А что насчет оставшихся девяносто процентов? Что насчет нашего будущего? Если бездействовать, в следующий раз будет семь процентов. затем пять процентов, а потом и один процент.