Айсис Блейк

— Ты повеселилась? Сколько парней поцеловала? — спрашивает она. — Семьдесят. Не меньше. — Сколько шотов выпила? — Четырнадцать. На полпути домой я отпустила руль, и Иисус вез меня оставшуюся часть дороги. Она смеется и гладит меня по голове. – Рада, что ты повеселилась.

– Жизнь действительно странная штука, – улыбаюсь я. – Ты никогда к этому не привыкнешь. Но ты все равно живешь. И порой можно найти кое-что, что сделает ее чуть более комфортной, и ты пытаешься это удержать, но чем крепче ты держишь, тем быстрее оно ускользает.

– Ты хорошо пахнешь, – говорю я. – Тебя прикольно дразнить. И мне нравится твоя мама. Ты умный. Немного глупый, но все-таки умный. Мне было очень весело. Война. Поцелуй. Свидание. И ты назвал меня красивой, и это было здорово. Так что, даже если мы никогда не будем воевать снова, даже если ты навсегда меня возненавидишь за слова, что ты мне нравишься, спасибо тебе. Большое спасибо…

Я буду держать это в себе. Я могу делать это очень долго. Потому что я сильная. Потому что я – Айсис Блейк, может, я и не привлекательная, и не очаровательная, но зато очень, очень сильная.

– Блесни своей дерзостью, прежде чем блеснешь своей задницей. – И чье это высказывание? – смеется она. – Так говорит моя бабушка. Она глава шайки мотоциклистов в доме престарелых.

– Ты ведешь половую жизнь? – спрашивает Джемма. – Нет, мадам. – А планируешь? – В будущем, конечно. Но, знаете, все может измениться. Может упасть метеорит. Солнце может охладеть, арахисовое масло может стать отвратительным, а я могу поумнеть.

— Ты пытаешься. Пытаешься остановить всю несправедливость и спасти от нее людей. Но ты никогда не пытаешься спасти себя. Чего ты ждешь? — Чтобы это сделал кто-то другой, наверное.

– Мы не ужасные, – шепчу я. – Мы просто люди.

Иногда, когда жизнь пинает тебя под зад, ты должен пнуть ее в ответ. По яичкам. Стальным носком ботинка.

Никто не должен отдавать все свое сердце другому человеку, не получая в ответ хотя бы признательности.

– Ты мне нравишься, – шепчет Джек. И я элегантно падаю с кровати. Наступает оглушительная тишина, а затем я выглядываю, подняв голову над матрасом, и машу рукой. – Э-э, алло? Я здесь. И мне бы желательно не получить сердечный приступ до того, как я достигну возраста, с которого законом разрешается употреблять алкоголь. – Неужели это тебя действительно так сильно удивило? – ухмыляется Джек. Он делает паузу. – Ты мне нравишься. – Ах! – я поднимаю руки, ограждая себя. – Ты мне нравишься. – Прекрати. – О, это будет забавно.

Музыка – лучшее лекарство. Уничтожает все мысли в голове, если она достаточно громкая, и держит их подальше, если это действительно хорошая песня.