Андрей Валентинович Хрумов

Должность меняет людей.

— Сергей Лукьяненко

Я слишком любил тебя. Я боялся признаться. Это очень сложно, решиться на откровенность… особенно когда любишь. Какая разница, в конце концов, какая разница…

— Сергей Лукьяненко

Я никак тебе не могу доказать, что не вру. Никак. Я ведь действительно чужой тебе человек. Чужой по крови. А любовь… ее не измеришь никаким прибором. Не приложишь справку с печать…

— Сергей Лукьяненко

Это очень просто – решиться на подлость, – тихо произнес Хрумов. – Особенно когда сам признаешь, что это подлость.

— Сергей Лукьяненко

Я слишком любил Землю. Любил наш смешной мир. И нашу несчастную страну — всегда любил больше, чем Землю. И свой дом любил больше, чем страну. Потому что только такова любовь, она…

— Сергей Лукьяненко

Страх — в неизвестности. Это единственный страх, который можно себе позволить. А когда знаешь — бояться нельзя. Можно ненавидеть и презирать болезнь. Бояться нельзя.

— Сергей Лукьяненко

Радостное отупение — это нормальное состояние человечества. Оно лишь принимает разные формы. Когда происходит столкновение культур, потеря глобальных ценностей — вот как сейчас, —…

— Сергей Лукьяненко

Ты не поверишь мне теперь, никогда. И будешь прав. Я слишком много говорил… о свободе… о праве быть собой. Но мы не свободны, мальчик мой. Мы рабы. Мы слуги своей любви.

— Сергей Лукьяненко

Нельзя путать полезность с незаменимостью.

— Сергей Лукьяненко

– Мы в какую-то пропасть валимся, дед, – сказал я, прислоняясь к косяку. – Отупение. Причём… радостное такое. – Радостное отупение – это хорошо сказано. – Дед кивнул.

— Сергей Лукьяненко

Тактичный он человек, все-таки... – прошептал мой бывший дед, когда мы остались вдвоем. – Битый, тертый, жизнью крученный-верченный... а тактичный.

— Сергей Лукьяненко