Анри

— Миндаль будет в цвету... — говорил он себе, закрывая глаза. — А на апельсиновых деревьях — апельсины.

Всё, что основано на насилии, недолговечно.

Я умирал в далёкой стране, жизнь покидала меня. Последний луч уходящего дня в тот день коснулся меня. Ждал смерти и руки протягивал к ней, но было нечто её сильней. Мягкие губы коснулись меня, на щёки упала слеза. И юная дева, о ком я мечтал, от смерти в тот день защитила меня…

— <...> А куда ты ставишь книги? — У меня их нет. Прочитав книгу, я даю её друзьям, а они, как правило, её не возвращают. — Я считала, что писатель живёт среди стен, уставленных книгами. — Она с сомнением смотрела на него: — Ты уверен, что ты настоящий писатель?

— У тебя странные отношения с матерью. — Почему странные? — с досадой спросила она. — Я очень люблю её, но зачастую она меня раздражает, думаю, и я её тоже. Не такая уж это редкость, таковы семейные отношения.

...у каждой жизни есть вкус, свой собственный, и надо рассказать о нем, иначе не стоит и писать.