Арей

Нравственность падает один раз, зато бесконечно.

Хотелось бы узнать, в какой конкретно валюте я «дорогой»?

Зная тебя, я бы сказал: пусть победит подлейший.

Чем бредовее объяснение — тем ближе к правде.

Любовь, любовь... Есть она — мучаешься сам. Нету её — мучаешь всех остальных.

Старый враг надёжней друзей уже тем, что всегда о тебе помнит.

Теория без практики – это рюкзак с учебниками по плаванию за спиной тонущего.

Это свежая вражда криклива. Старая же холодна и спокойна.

Что нам делать? Как быть? Кто виноват? Ты чё, больной? И сколько стоит? Эти пять вопросов определяют действительность на двести лет вглубь и на триста лет вперёд. Особенно популярны вопросы три и пять.

Четырнадцать–пятнадцать–шестнадцать лет – это возраст любви. Настоящей любви. Дальше эта способность нередко теряется, ибо к чистой любви примешивается много других чувств, которые имеют к ней столько же отношения, сколько жук, попавший в миксер, имеет отношение к молочному коктейлю.

Каждый человек в состоянии тащить на себе определенное число неприятностей. Одну большую, две средних, три загрузона и так далее. Но потом наступает предел. Человек загружен по уши. Попроси его коробок спичечный передать — он тебя убьет.

Зачем – самый бестолковый вопрос в мироздании. Зачем светит солнце, зачем губы встречаются в поцелуе, зачем люди убивают друг друга… А шут его знает зачем! Лучше пойми, как это работает, и пользуйся.

Жизнь, по большому счёту, это не битва мышц, но столкновение твоей воли с волей чужой. Тело упало, но воля подхватила его и повела в бой. Слабая воля — это тухлое яйцо со слабой скорлупой. При любом ударе извне скорлупа трескается. Сильная воля — это алмазное яйцо. Оно не может треснуть, даже если вокруг расколется весь мир. И неважно, в каком оно теле — взрослого или ребёнка.

Меньше знаешь — меньше мучаешься.

Многословность — форма вежливой истерики.

Слова материальны. Тот, кому они предназначены, всегда услышит.