Аркадий Кирсанов

— Да правда-то где, на какой стороне? — Где? Я тебе отвечу, как эхо: где?

Либо я глуп, либо это всё — вздор. Должно быть, я глуп.

Нет такого человека, о котором каждый из нас не мог бы судить!

— Посмотри, — сказал вдруг Аркадий, — сухой кленовый лист оторвался и падает на землю; его движения совершенно сходны с полетом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мертвое — сходно с самым веселым и живым.

Мне пришла мысль в голову; отчего её не высказать?

— Пожалуй; только ты не смотри на меня: всякого человека лицо глупо, когда он спит. — А тебе не все равно, что о тебе думают? — Не знаю, что тебе сказать. Настоящий человек об этом не должен заботиться; настоящий человек тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть.

Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждый день был значительным.

Кленовый лист, когда падает на землю, похож на бабочку, и это странно — потому что самое сухое и мёртвое схоже с самым весёлым и живым.