Аркадий Макарович Долгорукий

...деньги — это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество.

Пусть я не достигну ничего, пусть расчёт неверен, пусть лопну и провалюсь, все равно — я иду. Иду потому, что так хочу.

Увы, всё делалось во имя любви, великодушия, чести, а потом оказалось безобразным, нахальным, бесчестным.

— Ну, cher enfant, не от всякого можно обидеться. Я ценю больше всего в людях остроумие, которое видимо исчезает, а что там Александра Петровна скажет — разве может считаться? — Как, как вы сказали? — привязался я, — не от всякого можно... именно так! Не всякий стоит, чтобы на него обращать внимание, — превосходное правило! Именно я в нем нуждаюсь. Я это запишу.

… я с товарищами был на ты, но ни с кем почти не был товарищем, я сделал себе угол и жил в углу.

Это как-то само собою в сердце делается, безо всякого предварительного расчёта; но такая любовь, сильная к слабому, бывает иногда несравненно сильнее и мучительнее, чем любовь равных характеров, потому что невольно берёшь на себя ответственность за своего слабого друга.

Общие принципы только в головах, а в жизни одни только частные случаи.

Мужчина в решительном нравственном рабстве у женщины, особенно если великодушен. Женщина может убедить в чем угодно великодушного.

А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

…то, что сам ценишь, очень возможно, не имеет никакой цены на посторонний взгляд.

Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, – всегда глубже, а на словах – смешнее и бесчестнее.

Я перечел теперь то, что сейчас написал, и вижу, что я гораздо умнее написанного. Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нем остается?

Всякая женщина – змея, всякая змея – женщина.

Весёлость человека — это самая выдающая человека черта, с ногами и руками. Иной характер долго не раскусите, а рассмеется человек как-нибудь очень искренно, и весь характер его вдруг окажется как на ладони. Только с самым высшим и с самым счастливым развитием человек умеет веселиться сообщительно, то есть неотразимо и добродушно. Я не про умственное его развитие говорю, а про характер, про целое человека. Итак: если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеётся.

Как могло случиться, что в такое короткое время вышло такое ужасное расстояние!