Артур Хантингдон

Я ведь вижу, что тот, кто пьет, половину своих дней мучается, а вторую половину безумствует.

Вера должна очищать душу, придавать ей эфирность, но не настолько, чтобы сердце совсем опустело и она поднялась выше всех человеческих чувств.

Мне нравится наслаждаться жизнью во всей её полноте, что не дано рабам какого-нибудь одного пристрастия.

Демон вина по черноте почти не уступает демону игры и избавиться от него столь же трудно — особенно когда добрые друзья всячески стараются посодействовать тебе в утолении неутолимой жажды.

Благочестие, на мой взгляд, придает особое очарование, но им, как и всем хорошим, не следует злоупотреблять.

Дайте мне назвать своей ту, кого я люблю, и я поклянусь ей в вечной верности, ей одной, летом и зимой, в молодости и в старости, в жизни и в смерти. Если старость и смерть все-таки неизбежны.

Ты опять принимаешься грозить мне утратой твоей любви? Если ее так легко уничтожить, значит, она никогда не была настоящей!

Уж если тратить деньги, то так, чтобы получить за них радости сполна.

Бабам обязательно надо все выболтать, — если не подруге, так нашептать рыбам, написать на песке, или еще как-нибудь.

Человек способен жить без денег так же весело, как черепаха без головы или оса без брюшка!

Верность — в натуре женщины. Ей положено любить одного-единственного, слепо, нежно и вечно.

Если же я иной раз и позволю себе взглянуть на другую, тебе нечего на это сетовать: это же просто мгновенная вспышка молнии, а моя любовь к тебе пылает ровно и вечно, как солнце.

Как вижу, барышни приберегают оборотную сторону рисунков, как и постскриптумы в своих письмах, для самого важного и интересного!

— Но вот любить я его не могу. Что тут любить? Он же не способен любить меня, да и тебя тоже. Он не понимает ни единого твоего слова, не чувствует ни малейшей благодарности за всё, что ты для него делаешь. Погоди, пока он не научится выражать какую-то привязанность ко мне, и тогда я решу, любить его или нет. Но сейчас это просто крохотный эгоистичный сенсуалист. Если ты находишь в нем что-то восхитительное, дело твое. А я просто не понимаю, как это тебе удается. — Не будь ты сам эгоистом, Артур, то видел бы все по-другому! — Возможно, любовь моя. Но что есть, то есть, и тут уж ничего не поделаешь.

Взрыв гнева иногда очищает воздух, а потоки слез неизъяснимо трогают сердце, но лишь изредка. Если же превращать и то и другое в привычку, нет вернее способа испортить собственную красоту и надоесть своим друзьям.