баба Шура

Помру, Ваську на поминки позову, а тебя, охламонку, не пущy!

— Хлеб да соль! — Садись пообедай с нами, дядя Митя. — Можно. — [Лёнька за дверью] Здрасти, баба Шур! До свидания, баба Шур! — Ой, дядя Мить, да спрячь ты её! Вот... в этот... А... Ага! Там не найдёт. <...> — О! Он уж закусывает! Ну как же! Я говорю: закусываешь уже?! — О, Саня пришла! — Ой, Саня пришла! Я тебя еще у магазина заприметила, я ему: Митя, Митя, а он ухом не ведет! И почесал, и почесал! — Что говоришь? Шо-то я... слышать плохо стал. Ну-ка, скажи что-нибудь. — А чё сказать-то? Здорово, дядя Мить. — Не слышу! Надо это... аппарат! К ушнюку идти, аппарат ставить.

— Мам, может, встанешь? — Правда, Надь, расходилась бы. Тут чего-то подсуетишься, там чего-нибудь поделаешь. Ты перекинь думки-то свои на хозяйство!

— Он у вагона стоял... <...> Бревно! С вагона соскользнуло... кувырк на землю... Одним концом... Ваську по голове. Шибануло вашего отца, Людка!... Все, всё… Всё. Теперь так и останется... — Что останется? — Что-что? Косоглазие! — Так он живой? — Ты чё каркаешь, дура? Конечно живой! А вы что подумали?!

— Однако... потоп щас будет. — А ты из меня сколько крови выпил?! Я ж спокойные дни на пальцах могу посчитать! <...> — Да все вы на одну колодку, дядя Митя! — Что-то вы! Все взъерепенились, я погляжу! — А пьёте вы сколько, дядя Митя?! [все орут на дядю Митю]

дядя Митя: — Ну, не пил, не пил я! Хотя повод есть. Во! [достаёт и листает отрывной настенный календарь] День взятия Бастилии... впустую прошел! Восемьдесят лет со дня рождения... Ух, ты! А ей уж восемьдесят?! баба Шура: — [принюхивается] Василий, а это вы чем руки-то моете? [достаёт из куба разбитую бутылку вина] Паразит! дядя Митя: — Ну, Санька... Это я тебе... Никогда... Ничего, ничего, врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»...