Беатрис «Трис» Прайор

Может быть, прощение — это просто постоянное отбрасывание болезненных воспоминаний до тех пор, пока время не притупит боль и гнев и плохое забудется.

— Ты не можешь защищать каждого. — Я никого не могу защитить. — Никто не может.

Я решаю сохранить рубашку на память о том, почему в первую очередь я выбрала Бесстрашие: не потому, что они совершенны, а потому, что в них течёт жизнь, потому, что они свободны.

Я лучше буду мертвой, чем опустошенной...

— Ты в порядке? — В моей голове нет пули, не так ли? Значит, я в порядке.

— Ты все еще любишь его? — Да. Нет. Трудно покончить с чем-то вроде этого. Он так сильно на меня повлиял, и в хорошую, и в плохую сторону. Такое трудно оставить в прошлом. я стараюсь не думать о любви или ненависти к нему. Просто пытаюсь жить, как жила до нашей встречи. К сожалению, с переменным успехом.

Ты абсолютно нормален, заслуживаешь любви. Ты — самый лучший человек, которого я когда-либо знала, — шепчу я и едва не плачу.

Для нас всё круто изменилось, и назад ничего не вернуть. Вероятно, каждый должен построить убежище внутри себя — в глубине своей души.

Слезы — лишь смазка для глаз. Не существует никаких реальных оснований, чтобы слезные железы производили слезы просто так, по велению одних лишь эмоций.

Думаю, мы плачем, чтобы освободить животную сущность, не теряя человечности.

Горе не так мучительно, как чувство вины, но изматывает куда больше.

То, что ты не хочешь причинять другим боль, еще не значит, что ты трус.

Я верю в будничные проявления мужества, в отвагу, которая заставляет одного человека вставать на защиту другого.

Мой страх — быть с ним. Я всю жизнь остерегалась привязанности, но не знала, как глубоко укоренилось это беспокойство.

Иногда, чтобы узнать правду, ее приходится требовать.

Плохое исчезает, но что-то заменяет ушедшее и встаёт на его место.