Беверли Хофстедтер

— Я рад, что ты решила остаться, мы с Пенни очень хотим разделить этот особенный день с тобой. — Скорее бы он закончился.

Если ты хочешь вступить в отношения с этой девушкой – узнай, какой одеколон у ее отца.

— Ты успокоился? — Нет, я не успокоился, ты меня очень обидела! — Это не входило в мои намерения. — Не важно, что входило! Важно то, что чувствую я, и то, как ты заставляла меня себя чувствовать всю мою жизнь. — Понятно, значит, ты пришёл высказать мне, какой плохой матерью я была. — Да! Усаживайся поудобнее — список будет немаленьким. — И как долго ждать? — А знаешь что?... Неважно. Ты же всё равно не изменишься. И если я хочу, чтобы ты принимала меня тем, кто я есть, то мне тоже нужно научиться принимать тебя. Поэтому я тебя прощаю. — Я не просила о прощении. — Плевать! Я тебя всё равно прощаю! А ещё я прощаю себя, что так долго этого не делал. Боже… как же хорошо-то стало! — Должна признаться, что и мне стало легче. — Отчего? — От твоего прощения. Это дорогого стоит. Благодарю.

— Слушайте, что-то я захотела опрокинуть рюмашку. — Я не пью. — Я пью. Я тебя научу.