беженец с акварелями

— Всё-таки двинулось дело с мёртвой точки. — А я уверен, что половина этих людей увезёт свои ценности с собой. Можете не сомневаться. — Почему вы так считаете? — Что везёте? — Одежду. Сахар фунта два. И деньги рублей пятьсот. — И всё? — Истинный крест. — Посмотрим. Последний раз спрашиваю, вы всё назвали? — Вот те вам, а чего я не назвал? Вы, гражданин, дурака-то не валяйте. Думаете, спрятал чего... Прошу, прошу, вот... — Дайте нож. — А-а-а... А я-то думал, золотишко, а то портреты, семейные поди... — Это мои дедушки-бабушки, тёти-дяди и дети. — И все ваши? Изабе... Наттье... Дедушки... Авторы этих работ — крупнейшие художники восемнадцатого-девятнадцатого веков. У кого вы купили эту коллекцию? Советую говорить правду! Это всё стоит не менее сорока-пятидесяти тысяч золотых рублей. Уезжали бы сами, раз невтерпёж... Что же вы Россию разворовываете?! — А она будет? Россия будет-то? Вон, истинно русские к немцам бегут. Остаётся-то кто? Комиссары да инородцы. — Проваливайте, вы — истинно русский! — Дерьмецы и ублюдки. Погодите, дайте срок мы вам всем требуху-то повыпустим. Мерзавцы. — Таких отпускать нельзя! — Согласен с вами. Таких надо отводить туда! Под пакгауз! И сразу пулю в лоб! К сожалению, не имеем право... А вам спасибо, между прочим. Вы мне ещё одну сторону границы помогли открыть. — Константин Петрович, сколько ещё сторон границы откроется...