Бэзил Холлуорд

Каждый, кто любит поучать других, начинает с обещания, что это будет в первый и в последний раз, а потом беспрестанно его нарушает.

Я, право, не могу выставить напоказ этот портрет... Я вложил в него слишком много самого себя.

Удивительный ты человек! Никогда не говоришь ничего нравственного – и никогда не делаешь ничего безнравственного. Твой цинизм – только поза.

Никогда я не позволю им рассматривать мое сердце под микроскопом.

У нас принято говорить о «тайных» пороках. Но тайных пороков не бывает. Они сказываются в линиях рта, в отяжелевших веках, даже в форме рук.

Я слишком боготворил вас — и наказан за это. Вы тоже слишком любили себя — и наказаны за это ещё страшнее.

Уезжая из Лондона, я теперь никогда не говорю своим родственникам, куда еду. Скажи я им — и все удовольствие пропадет. Это смешная прихоть, согласен, но она каким-то образом вносит в мою жизнь изрядную долю романтики.

Никто не встречает свой идеал дважды в жизни. Да и один раз редко кто его находит.

Эта была исповедь. И после неё я словно чего-то лишился. Никогда не следует выражать свои чувства словами.

Всякий портрет, написанный с любовью, – это, в сущности, портрет самого художника, а не того, кто ему позировал. Не его, а самого себя раскрывает на полотне художник.

Ведь порок всегда накладывает свою печать на лицо человека. Его не скроешь.

Я чувствую что отдал всю душу человеку, для которого она — то же что цветок в петлице, украшение, которым он будет тешить свое тщеславие только один день.

Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, которое он оказывает на других.

Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени. Это все равно что отдать другим частицу дорогого тебе человека.

Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

— Вы же говорили мне, что уничтожили портрет! — Это неправда. Он уничтожил меня.