— Ты... Ты никогда не говоришь о вещах, которые имеют значение, не так ли? Только улыбаешься, да толкаешь речи о высоком. Говоришь, говоришь, говоришь, но ни одно из твоих слов ничего толком не значит. Меня тошнит от твоего улыбающегося лица. — Что— Ах. Вот оно как. Мне тогда говорить то, что ты хочешь слышать? Или соглашаться со всем, что ты говоришь, подобно тебе? — Мой характер к этому отношения не имеет. — Разве? Я склонен полагать, что ты так же помешан на контроле, как и я. Несмотря на то, что другим людям на тебя не наплевать, ты решаешь справляться с проблемами в одиночку. — Это потому, что я не хочу быть обузой! Но для тебя, всё завязано на твоём имидже. — Если бы я попросил о помощи, кто бы смог оказать её? Ты? — По крайней мере я бы выслушал. Просто ты мне не доверяешь. Ты не доверяешь никому. — Единственный, кто видит в этом проблему — ты, Эйлер. Ты не решение моим проблемам. А я — твоих, хоть ты и, похоже, считаешь иначе.
И всё же, я хочу понять тебя. Это не твоя вина, что я чего-то не понимаю. Ты — тот, на кого я всегда равнялся. Ты способен на вещи, которых мне не постичешь и умеешь находить нужные слова, чтобы влиять на других людей. Твоё мнение всегда казалось значимым.
Хватит ли целого океана, чтобы смыть с меня все эти чернила? В конечном счёте... Я не смог заменить Скарлетт. Не смог помочь той, над кем издевались. Не смог выбрать Анри. Не смог вернуть Матерь. И в конце концов я ни к чему не стремился и ничего не достиг. Я проиграл в Суде. Если жизнь после смерти существует, я не хочу быть в ней главным героем. Такая, как Шарлотта, куда больше подходит для этой роли. В итоге, история моя не была о преодолении трудностей. Это была история о безнадёжности.