демиург Мазукта

— Это и есть твой философ? — спросил демиург Мазукта. — Он самый, — кивнул демиург Шамбамбукли. — Хм… — Демиург Мазукта брезгливо потыкал ногой неподвижное тело. — Он что, пьян? — Да, с философами такое случается.

У неё настоящее чувство юмора — когда действительно смешно, она смеется. А не ржёт.

— Мне их просто было жаль. Я хотел подарить им надежду. — И подарил. Опасная это штука, знаешь ли, пустая надежда. — А другой не было...

— Ну и зачем всё это было нужно? — поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта. — Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания? — Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же..? — Понимаешь… — задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, — оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человеку бабу. Попросил творца её сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! — а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят «на, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться? Мазукта почесал за ухом и протянул: «поня-а-атно…» — Ну вот. А так… может, он хоть немного будет её ценить? — с надеждой произнёс Шамбамбукли.

Атеисты — это ведь те же дети. Обиделись за что-то на родителей, и убежали. И целых полчаса будут думать, какие же они крутые и самостоятельные. А потом вернутся как ни в чем не бывало и скажут «здравствуй, папа, а где мой жареный телец?»

— Ой, а как же тогда… Как я им объясню, что это не я их сотворил, а они сами? — А ты не объясняй. Когда дойдет до этого момента, главное — появись во всем блеске славы и объяви себя их богом и повелителем. И прибирай к рукам всё готовое, тебе же меньше работы. — Но разве так можно? Нечестно получается… — Ха! — хмыкнул Мазукта и сплюнул на зеленую поросль. — А какого еще отношения заслуживает жизнь, появившаяся из плесени?

— Ну, а это что такое? — Человеческая память. Она создает уникальный образ. У каждого человека набор воспоминаний свой и только свой. Иногда его даже ошибочно принимают за саму суть человека, но это, конечно, ерунда. Рождается-то он безо всяких воспоминаний. А что-то в нем уже есть.

Люди гораздо больше ценят не то, что лучше, а то, что труднее достать.

– Ха! Ты посмотри, какое я письмо получил! Демиург Мазукта протянул демиургу Шамбамбукли распечатанный конверт. – Какой-то придурок спрашивает, в чём смысл жизни! – А что тут смешного? – удивился Шамбамбукли. – Ну как же! Ты вслушайся, вопрос-то какой: в чём смысл жизни? Нет, каково? – А в чём он, смысл-то? Мазукта поперхнулся. – Повтори, что ты сказал? – Я говорю, а в чём он, этот смысл? Мазукта разочарованно вздохнул. – Мда… Ты бы ещё спросил, с какой скоростью течёт время. Или сколько весит масса. – Не понимаю… – А тут и понимать нечего! Смысл есть производная от жизни. Только для неё существуют такие понятия, как «польза» или «вред». А соответственно, и «смысл». Потому что смысл равняется сумме пользы и вреда, делённой на жизнь. Ясно теперь? – Хм… Угу. Конечно. Да. Ты прав. Очень смешная шутка.

— Идея — сказал наконец Мазукта, покачивая на ладони плод. — Мертворожденная. Вот что бывает, когда насилуют Истину. Всегда.

— Только, когда будешь наставлять своих человеков, попомни мои слова. Заповеди должны быть четкими, ясными, не допускающими никаких двояких толкований и простыми в исполнении... — Я не собираюсь давать никому никаких заповедей... — То есть как? — Ну... так. Если человечество само не в состоянии разобраться, что можно делать, а чего нельзя — то кому оно нужно, такое человечество?

— Ну-ка, давай, вспомни определение всемогущества! — Нуу... это когда... — Определения не начинаются со слов «ну, это когда»... — Хорошо. Всемогущество — это способность творить всё, что угодно. Так? — Вот именно... Ключевое слово — «угодно». Угодно тебе сотворить камень — творишь камень. Не угодно его поднимать — не поднимаешь. Это и есть настоящее всемогущество.

— Завтра на рассвете ты предстанешь перед Ученым Советом Великой Иквизиции. И тебя приговорят к мучительной смерти. А это неправильно. — Неправильно — потому что я прав? — Нет, потому что мне тебя жалко.