― Болезнь нервной системы. Вынуждает мозг неверно воспринимать внешние импульсы, из-за чего ты страдаешь галлюцинациями, которые ощущаются взаправду и чаще всего вызывают боль. ― То есть… получается… ― Вода на руках может жечь как огонь, любая обувь казаться испанским сапогом, а вдыхая воздух, словно тонешь. ― Сожалею, даже звучит жутко… Но так любопытно. ― Ага, только очень трудно не бояться всего на свете. Но у Тодда было также, и он поправился. Главное принимать лекарства и правильно питаться. ― А почему ты все-таки сидишь дома? ― Что? ― Ну если болезнь в тебе самой… Какая разница, где ты находишься?
— Опиши его. — Высокий. Высокий и чересчур худой. И добродушный. Немного похож на жука-богомола, только не на хищного. Такой, знаете ли, приятный и дружелюбный богомол, который вместо охоты на других насекомых занялся теннисом.
— Это альма-матер Кольриджа и сэра Исаака Ньютона, который придумал кошкин лаз. — Что? — переспросил Ричард. — Хитроумнейшее изобретение, простое и гениальное. Лаз для кошки в двери туалета… — Да, — сказал Ричард, — и ещё такую безделицу, как закон всемирного тяготения. — Тяготения... — Дирк пренебрежительно пожал плечами. — Да, и это тоже. Хотя это всего лишь открытие того, что лежало на поверхности. Оно так и просилось в руки, бери открывай.
— Ты хоть одно дело в жизни распутал? — Еще бы. Кучу. Ну... достаточно. Ладно, несколько. Была беготня с одним диваном. Казус с Тором. — С Тором? — Ага, он и близко не так красив, как болтают.