— Опиши его. — Высокий. Высокий и чересчур худой. И добродушный. Немного похож на жука-богомола, только не на хищного. Такой, знаете ли, приятный и дружелюбный богомол, который вместо охоты на других насекомых занялся теннисом.
— Знаешь, Тодд, я давно кое-что понял. Оглядываясь, перестаёшь видеть, что впереди. — Хочешь сказать, прошлые сожаления не дают мне наслаждаться настоящим? — Нет, я правда не вижу, что там, когда смотрю назад. Поэтому круто, что со мной ты. Вдвоем нам видно всё с двух сторон.
— Это альма-матер Кольриджа и сэра Исаака Ньютона, который придумал кошкин лаз. — Что? — переспросил Ричард. — Хитроумнейшее изобретение, простое и гениальное. Лаз для кошки в двери туалета… — Да, — сказал Ричард, — и ещё такую безделицу, как закон всемирного тяготения. — Тяготения... — Дирк пренебрежительно пожал плечами. — Да, и это тоже. Хотя это всего лишь открытие того, что лежало на поверхности. Оно так и просилось в руки, бери открывай.
— Ты хоть одно дело в жизни распутал? — Еще бы. Кучу. Ну... достаточно. Ладно, несколько. Была беготня с одним диваном. Казус с Тором. — С Тором? — Ага, он и близко не так красив, как болтают.