Дойл

— Нет, принцесса, я не говорю о твоей магии. Я хочу сказать, что мы не боялись жестокости с твоей стороны. Принц Кел унаследовал от своей матери её... чувство юмора. — То есть он садист? — Во всех смыслах, — кивнул Дойл.

– Ну да. Все как в природе: жизнь – это состязание, борьба. Так ведь, дорогой Дойл? Борьба за пищу и жизненное пространство… Но ведь природа не говорит своим детям: «Не надо быть агрессивными, потому что земля изобилует разнообразными богатствами». – И когда в человеке первобытные инстинкты дают о себе знать, то начинается борьба за… – Господство. Власть. Человек движим алчностью. В этом корень любого противоборства.

— Если твоя рука скроется из виду, — предупредил его Дойл, — я сочту, что ты задумал недоброе. Тебе не понравится, если я так сочту, Гриффин.

Я всегда думал, что если не можешь избавиться от всех пороков, то пусть их будет как можно меньше.

— И каков ваш главный порок, Дойл, если не секрет? — Вера в добро. — Хе-хе! Это не порок, сэр, а сущая петля на собственной шее. — Наивно. — С точки зрения циника, возможно. — Ну а вы называете это… — Верой.