Джек-О' Валентайн (Jack-O' Valentine)

— Мне пойти и принести тебе одеяло? Единственное, что ты здесь получишь, это простуда. — Аска хотел тебя спасти. — Что, забыла? Ты та, кто меня изменила. — Ничего не меняла. Я просто показала тебе правду. — Что ж, такое объяснение наверняка снимает с твоих плеч большую ответственность. — Тогда что я, по твоему, сделала? — Ты слишком много мне показала. Я поняла, что я — мир. И потому что ты боишься меня... Ты пытаешься сделать меня простым человеком. — ... Ты узнала? — Ага, узнала, что и много другого дерьма, о котором я не хотела знать. Благодаря тебе. Я также знаю... Что ты можешь превратить меня в человека ценой своей жизни. Хочешь попробовать? Может быть, до окончания G4? — Могу, если хочешь. Но сначала я должна спросить у тебя кое-что. Тебе нужен этот мир... Что это, твое «желание»? — Это было где-то в 20 веке, я полагаю... В трущобах был человек по имени Уилл. Сын какого-то богатого парня и его жены. Я не помню его лица, но помню, что у него были красивые светлые волосы, как у женщины. Он был странным. Он всегда дрался, но плакал после того, как кого-то бил. Сказал мне, что после того, как он потерял силу, чтобы нанести удар, он ничего не мог, кроме как расплакаться. И я не могe сказать почему, но в конце концов каждый всегда оказывался на его стороне. В том числе и я. Что ж, наши отношения немного... более тесные. Мы поклялись друг другу в своем будущем, отбросив старые жизни и имена. Хочу сказать... мы были счастливы. Но однажды Уилл внезапно исчез. Никому не сказал ни слова. И он больше не вернулся. Ни один полицейский или журналист никогда не мог сказать мне, почему. Я не планировала отказываться от него, но я все равно дала себе обещание... Что бы ни случилось, я никогда не забуду свои воспоминания о Уилле. И все же все эти воспоминания... расплывчаты. Есть догадки, почему? Потому что их никогда не было. Не во второй версии 20 века. У меня нет прошлого. Значит, у меня нет будущего. Я просто хочу выбраться из этой пустой клетки. — Даже ценой всего остального? — Бегает олень, а гонится лев. Кого из них, по вашему мнению, поддерживает Бог? — Я могу измерять вещи только в терминах потерь и приобретений. — Тогда не возражаешь, если я тебя о чем-то спрошу? Если твой мир настолько ценен, ты сможешь раздавить мой? — Нет ни моего, ни твоего. Мир просто... мир. — Значит, если мы действительно окажемся в эпохе вечного мира... Будет ли в ней место для тебя?