Наверное, я неуязвимый, или что-то в этом роде. Сколько раз я играл со смертью? Невозможно посчитать. Может, я правда хотел умереть? Неужели чувство вины и угрызения совести так грызли меня изнутри, что я действительно пытался убить себя? Да это же просто уму непостижимо! Я был на грани смерти тысячу раз, но не получил ни царапины. Я водил машину в стельку пьяным, управлял вертолетом под кайфом, ходил по карнизу небоскреба, нырял с аквалангом, проигрывал миллионы долларов в казино по всему миру и по-прежнему выглядел моложе двадцати одного года.
— Это ваша машина там на парковке? Красавица... — Да. Спасибо. — Донни Эйзофф. Привет. — Джордан Белфорт. Очень приятно. — Вообще — то я эту машину часто вижу, чуть — ли не каждый день. — Что, серьёзно? — Мне кажется, мы в одном доме живём. — Да, ладно!! — Да-да, на двенадцатом? — Точно. А ты на каком? — На четвёртом. Двое мелких детей, страшная жена. Много зашибаешь? — Ха — ха. Не знаю. Семьдесят тысяч за тот месяц. — Да пошёл ты!! Хорош заливать. Серьёзно, сколько ты зашибаешь? — Ну... Я же сказал. Семьдесят тысяч. Ну, если точнее, семьдесят две тысячи за тот месяц. Примерно так. — Покажи мне квитанцию, чек, где написано семьдесят две тысячи баксов. И я сразу уволюсь, и буду работать на тебя. — [ Джордан подаёт свой зарплатный чек в конверте Донни, тот говорит потом по телефону] Слушай, я увольняюсь. — И он действительно уволился. Я, честно говоря, удивился потому что мы были знакомы всего пять минут. <<Спустя несколько месяцев. Донни завершил сделку... >> — Двадцать два миллиона баксов за три гребаных часа!
Моя фирма называлась «Стрэттон-Окмонт», хотя теперь я понимаю, что лучше было бы назвать ее «Содом и Гоморра». Подумайте сами, не в каждой фирме удается в подвальном этаже развлекаться со шлюхами, на парковке встречаться с наркодилерами, прямо в брокерском зале держать экзотических животных, а по пятницам соревноваться, кто лучше пнет карлика.