Джульетта

Нет, не клянись обманчивой луной В любви до гроба деве молодой! Иль будешь, как луна, непостоянен...

Прекрасное не требует прикрас. Себе назначит цену только нищий. Моя любовь напрасных слов не ищет — Она и так безмерно разрослась.

Меня всегда интересовали капли. Ведь это же интересно, как они падают, спотыкаясь, ломая ноги, забывая парашюты, когда вываливаются из туч и несутся к неизвестному финалу. Словно кто-то вытряхивает над землей карманы, не заботясь, куда попадет содержимое, не думая, что капли разбиваются, ударившись о землю, оставляя мокрые кляксы на асфальте, и что люди проклинают дни, когда дождевые капли осмеливаются постучаться к ним в дом. Я дождевая капля.

A quelle étoile, à quel Dieu, Je dois cet amour dans ses yeux

— Вот с губ моих весь грех теперь и снят. — Зато мои впервые им покрылись. — Тогда отдайте мне его назад.

Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет.

И брошу все блага к твоим ногам, И за тобой одним пойду по свету.

Быть молодой — не значит быть веселой.

Прощай, прощай, а разойтись нет мочи, так и твердить бы век: «Спокойной ночи...»

Прощай! Не знаю, Увидимся ли вновь. Холодный страх Пронизывает кровь.

Темнота развивает чувство некой свободы, соединенной с удивительной уязвимостью и ранимостью. И мы позволяем все это себе в такое неурочное время. Обманчивая темнота уводит нас за собой, коварно заверяя в том, что непременно сохранит все наши тайны. Мы забываем и о том, что окутывающая нас со всех сторон темнота – это вовсе не теплое домашнее одеяло, обещающее тепло и защиту. И мы, конечно, уже не помним в такие минуты о том, что очень скоро все пройдет и снова будет светло, а темноте наступит конец. Итак, в это темное время суток мы почему-то становимся особенно храбрыми и готовы говорить такие слова, которые никогда бы не позволили себе высказать в светлое время суток.

Сто тысяч раз прощай!

Беда одна не ходит никогда, А движется по замкнутому кругу.

Любовь богаче делом, чем словами: не украшеньем — сущностью гордится.

Любовь и ночь живут чутьем слепого.

Грязные деньги сочатся из стен, годовой запас еды пропадает на мраморных полах, сотни тысяч долларов медицинской помощи обратились в дизайнерскую мебель и персидские ковры. Чувствуя, как из вентиляторов тянет искусственным теплом, я вспоминаю детей, просивших чистой воды. Прищурившись, смотрю на хрустальные люстры и слышу матерей, молящих о пощаде. При виде этой роскошной плесени, выросшей на поверхности скованной страхом реальности, я останавливаюсь как вкопанная. Я не могу дышать. Сколько людей умерли ради существования этой роскоши! Сколько людей потеряли дома, детей, последние пять долларов в банке за обещания, обещания, обещания, море обещаний спасти их от них самих.