Эдуард Лимонов

Для поэта лучшее место — это Россия. Там нашего брата и власти боятся. Издавна.

Это весело, Нью-Йорк. Просто избегайте американцев.

Несправедливость биологическая возмущает меня. Почему я должен любить, искать, ебать, сохранять – сколько еще можно было бы нагромоздить глаголов, а она должна только пользоваться. Я думаю, моя ненависть исходит от зависти, что у меня нет ***ы. Мне почему-то кажется, что ***а более совершенна, чем хуй.

В Национал-большевистской партии мы объединили бывших сталинистов и бывших троцкистов, гомосексуалистов и скинхедов, анархистов, панков, художников-концептуалистов и религиозных фанатиков, буддистов и православных. Когда мы проводили наш первый конгресс, самым сложным было расположить их в зале так, чтобы они по очереди не проломили себе головы. Когда я вспоминаю об этом, я до сих пор не знаю, как мы это сделали...

Свалить окончательно это и есть построить новое.

Старые партии, на мой взгляд, бескровны. Я всё продолжаю искать, мне хочется живого дела, а не канцелярщины и сбора денег в корзиночку с объявлением суммы — кто больше.

Люди очень любят смотреть, как другие работают.

Финансовые стеснения раздражают меня — я привык жить широко.

И за пределами сил есть силы.

Когда сам находишься в хуевом состоянии, то не очень хочется иметь несчастных друзей и знакомых.

Дьявол живет рядом с нами.

Мафиози никогда не подпустят других к кормушке. Хуя. Дело идёт о хлебе, о мясе и жизни, о девочках.

«Вряд ли мне удастся проявиться в этой системе» — думаю я, с тоской предвкушая длинный и трудный путь, но нужно попробовать.

«Это твоя проблема!» произносится, чтобы откреститься от чужих проблем, поставить границу между собой и беспокоящим, пытающимся влезть в его мир.

Боже мой! Как противно прошлое, и как его много.

Нужно признать это, среди нас довольно много сумасшедших. И это нормально.