Элиан Мидасский

— Не будешь ли ты так добра перевести? — Меня еще никогда не обвиняли в доброте.

В глубине души Сакура — королева. Единственная проблема в том, что ей нечем править.

— Побольше уверенности. Ты еще никогда не выбирал для нас неверный путь. — Это лишь значит, что никто не будет готов, когда я ошибусь.

Ее хрупкость кажется угрожающей, будто каждый угол худого тела — это оружие.

Ты провел в море так много времени, что забыл, каково быть самим собой.

Жизнь в океане научила меня видеть то, чего не видят другие, и ждать того, о чем они и думать не хотят.

— Я жаждала цвета. Жаждала увидеть золото. — А теперь? — Теперь я ненавижу все его мерзкие оттенки.

Мое чудовище нашло меня, и теперь мой черед ее искать.

Сны мои полны крови, но не моей. Кровь всегда чужая, потому что в своих снах я бессмертен, как, похоже, и наяву. Я соткан из шрамов и воспоминаний, ни одно из которых не относится к действительности.

Для выживания нельзя прогибаться под мир — надо прогнуть мир под себя.

— Яд? Хранил его для будущей жены? — Он не смертелен. И нет, не для жены. Разве что моей женой была бы ты. — Будь я твоей женой, выпила бы его добровольно.

— Неисправимый циник. — Неисправимый пират. — Говоришь так, будто это оскорбление. — Прими уже, что все, сказанное мной, оскорбление.

Земля отнимает мою суть, а море ее возвращает.

Она истинное чудо. Сирена, так долго ускользавшая от меня и наконец появившаяся. Позволившая мне узнать то, о чем поведать могут лишь немногие.

— В войнах не побеждают бегством. — В войне вообще невозможно победить. Просто кто-то проигрывает.

По-настоящему опасны только люди. Они непредсказуемы. Они лгут и предают.