Елисава Ярославна

— Что это ты тут забыл, Харальд сын Сигурда? — Мое сердце. — Ну так забирай его и уходи, я смертельно устала! — Я не могу его забрать. Разве что вместе с тобой.

— А ты, сестра, непроста… Ты хочешь, чтобы я твоего… Свиновича к его варяжским богам отправил? — Мертвый он нам всем гораздо удобнее, чем живым

— Может, останешься? — Как я останусь? Опять драка будет. — Захотела бы ты — не было бы драки. Я тебя в жемчужинку превращу и в руке унесу — не заметит никто.

— Я не дьявол, да и не знаю, кто он такой. Но во мне живут старые боги, во мне сам Белес, сам Ярила серым волком по земле скачет. Полюбишь меня — полюбишь и их, вернешься к ним. Не боишься? — Те боги — идолы, дерево мертвое. Господь сотворил небо и землю, а те идолы сами сделанные. Они не могут по земле ходить. — Нет на свете ничего мертвого. Все живое — и камень, и дерево, и земля.

— Здесь оберег мой, рубашка, в которой я родился, и в ней сила моя — та, что выше человеческой. — Ты не человек

— Чего ты хочешь? — Пожелать тебе хорошего сна. - Ничего себе! Вломился, разбудил, а теперь хорошего сна желает!

Все нашел… и славу, и добра нажил. Только совесть, видно, где-то за морями обронил, а теперь и подобрал бы — да не ведает где.