Элиза

Нам всем приходится выкручивать максимум возможностей из того положения, в которое нас поместила жизнь.

Иногда любовь расцветает со временем.

Война непредсказуема по самой своей природе.

Со временем жизнь приспосабливается даже к самым неожиданным поворотам.

Две мощные силы пришли в столкновение. А такие противостояния неизменно оканчиваются несчастьями.

Молчание часто заставляет людей говорить откровенно.

Трудные времена даже самых уравновешенных способны подтолкнуть к несвойственным им необдуманным поступкам.

Самонадеянность и надменность способны сыграть правителю неплохую службу, но они также могут заставить его забыть о преимуществах дипломатии.

Отношение к другим – вопрос не возраста, а ума и воспитания.

Самые важные события происходят внезапно, без предупреждения.

– Вы любите музыку? – спросила я, стоило Листиасу присесть на диван. – Обожаю. Лорд расплылся в приторной улыбке, и захотелось стереть ее с лощеного лица. – Тогда позволите мне сыграть для вас? – Я картинно закатила глаза. – Ведь только музыка способна помочь нам ближе узнать друг друга, открыть свои сердца навстречу божественным звукам и унестись в вихрях гармонии. Лицо Листиаса выражало искренний восторг. А вот взгляд говорил совсем о другом. Дай лорду волю, он бы придавил возвышенную принцессу крышкой рояля. – Начнем, пожалуй, с моей любимой. В детстве именно фуга придворного музыканта Браванта удавалась мне исключительно плохо. Я плакала, кричала, топала ногами, но фугу пришлось выучить. Лучше играть ее я не стала, но кто же знал, что спустя лет восемь фуга станет моим убийственным оружием? Прикоснулась к клавишам, почувствовала их манящую прохладу, набрала больше воздуха – и ударила по ним со всей силой отчаяния. Листиас вздрогнул, а я уже гремела аккордами фуги, которая должна была звучать протяжно, а звучала как бравурный марш. Стоит отдать Аврелию должное – он терпел. И фугу, и сонату, и пару гамм, которые лились не менее угрожающе. На этом запас музыкальных произведений окончился, и я с улыбкой обернулась к Листиасу. Он едва удержался, чтобы не утереть пот со лба. – Обожаю музыку! – заверила я его. – Если я стану вашей супругой, обязательно заведем обычай давать домашние концерты. Сыграем с вами в четыре руки. А хотите, я вам спою? – Не стоит. – Листиас попытался избавиться от напасти, но не тут-то было. – Право же, не стесняйтесь, я никуда не спешу, – подмигнула я лорду. – А-а-а… Листиас откинулся на спинку дивана и уставился на меня полными ужаса глазами. А я выводила жуткую арию из оперы, которая по нелепой случайности нравилась моему отцу, – «Цветок валертанки». Опера была скучной, ария – заунывной и длинной, но мой голос все звучал и звучал. При этом в ноты я попадала с трудом – давно не пела, да и старалась, чтобы звучало отвратительно. После арии последовала шуточная песенка, которая прозвучала как угроза. Лицо Листиаса покрылось испариной. – Ну, как вам? – присела я рядом с ним. – У вас истинный талант, – пролепетал лорд. – О да! Учителя тоже так говорили – а затем присылали вместо себя кого-нибудь еще более именитого, чтобы, так сказать, огранить бриллиант. Я владею пятью музыкальными инструментами. Хотите, принесу домбру? – Не надо! – замахал руками Листиас. – Ваше высочество, право, вы так добры, что я не знаю, как благодарить вас за снисходительность. А ваша музыка… Клянусь, никогда ее не забуду! Почему-то я не сомневалась. А когда лорд Листиас торопливо попрощался и сбежал, задумалась, а не сыграть ли на каком-нибудь балу. Может, женихов поубавится.

Становится очень больно, когда тот, кто тебе не безразличен и кем ты восхищаешься, осуждает твой образ жизни, осуждает тот мир, в котором ты живешь, и считает его прогнившим насквозь.

Волны неустанно катятся одна за другой и наконец шлифуют самые твердые предметы. Буду же и я трудиться неустанно! Спасибо вам за науку, светлые быстрые волны.

…боль разочарования может быть куда острее, чем ножевая рана.