Эмили Старр

Бывают моменты, когда я ненавижу жизнь. Но бывают и другие, когда я люблю ее — горячо и страстно, со страдальческим сознанием того, как она прекрасна…

Я знаю, что в жизни каждого человека должны быть несколько дней уныния и подавленности, когда все в мире кажется навсегда потерявшим свою прелесть и аромат. Облака могут появиться на небе даже в самый погожий день, но человек не должен забывать, что даже за самыми темными тучами есть солнце.

Ветер — мой товарищ, а вечерняя звезда — моя подруга.

Вчера вечером тетя Рут застала меня за чтением «Дэвида Копперфилда». Я плакала из-за того, что Дэви разлучили с матерью, и в сердце моем кипел страшный гнев на мистера Мердстоуна. Разумеется, тете Рут потребовалось узнать, почему я плачу, и она не поверила моим объяснениям. — Плакать из-за людей, которые никогда не существовали!— сказала она недоверчиво. — Но они существуют!— сказала я. — Они так же реальны, как вы, тетя Рут. Не хотите же вы хотите сказать, что мисс Бетси Тротвуд — иллюзия?

Дождя сейчас нет, но он шел весь день — дождь, напоенный ароматом сирени. Мне нравится любая погода, и дождливые дни я тоже люблю: нежные, туманные дни с моросью, когда Женщина-ветер только ласково покачивает верхушки елей, и штормовые, бурные дни, когда дождь льет как из ведра. Мне нравится сидеть взаперти в дождь. Приятно слушать, как он колотит по крыше, и стучится в оконные стекла, и льет со свесов крыши под стоны Женщины-ветра, которая кружится по роще и саду, как сердитая старая колдунья.

О, Боже, пока я жива, всегда давай мне «позволение трудиться». Вот моя молитва. Позволение трудиться и смелость.

— Я хочу получить хоть какое-то образование... — Образование! Получить образование не значит быть напичканным алгеброй и скверной латынью.

Мистер Карпентер говорит, что из всего происходящего с нами мы должны извлекать полезные уроки, — писала она. — Он говорит, что в каждом нашем переживании — неважно приятное оно или нет — можно найти нечто ценное для нас, если только мы способны взглянуть на него бесстрастно.

Просто ощущать, что живешь, — настоящее счастье.

— О, я как на ладони вижу всю вашу будущую жизнь в этом месте, где люди не видят дальше своего носа. — Я вижу гораздо дальше. Я вижу звезды в вышине. — Моя дорогая, я выразилась фигурально. — Я тоже. Я знаю, мисс Ройал, что жизненные горизонты здесь довольно узки в некоторых отношениях... но небо принадлежит мне в той же мере, что и любому другому.

Трудно даже понять, почему ТРУД называют проклятием, пока не вспомнишь, как горек принудительный или неприятный труд. Но работа, для которой мы годимся, выполнять которую, как мы чувствуем, нас послали в этот мир… Какое это блаженство и какую полноту радости приносит такая работа!