Эндрю «Эндер» Виггин

– Не быть тебе офицером! Я тебе честь отдавать не стану! – Куда Вы денетесь, сэр? – Ещё двадцать отжиманий!

Хайрам Графф: – Нам нужен Юлий Цезарь, нужен Наполеон. Гвен Андерсон: – Мы ставим на тебя. Эндрю «Эндер» Виггин: – С Цезарем покончили предавшие его соратники. Гвен Андерсон: – А Наполеон тоже сдулся. Хайрам Графф: – Но прежде он покорил полмира.

— ... Даже если такого понятия, как собственная воля, в природе не существует, мы всё равно должны обращаться друг с другом так, будто она есть, чтобы сохранить общество, в котором живём. Потому что иначе каждый раз, когда кто-нибудь совершит нечто ужасное, ты не сможешь наказать его. Он ничего не мог с собой поделать — его гены, окружающая среда или сам Господь заставили его так поступить. И каждый раз, когда кто-то поступит благородно, ты не сможешь склониться перед ним, потому что и он всего марионетка. А если ты считаешь, что все вокруг марионетки, так чего ж с ними разговаривать? Зачем стремиться куда-то, что-то создавать, раз все твои замыслы, твои создания, мечты или грёзы — всего лишь сценарий, вложенный в тебя твоим кукольником. — Безнадёжность, — подвёл итог Миро. — Поэтому мы принимаем самих себя и всех окружающих за созданий, обладающих собственной волей. Мы обращаемся друг с другом, будто нами движет возникшее в уме намерение, а не какой-то неведомый творец. Мы наказываем преступников. Мы награждаем альтруистов. Мы строим планы на будущее и претворяем их в жизнь. Мы обещаем и ожидаем исполнения данного слова. Всё это шито белыми нитками, но, когда каждый уверует в то, что действия ближних — это результат свободного выбора, и будет соответственно относиться к правам и обязанностям, исходным результатом станет цивилизация.

– Без моей команды рот не раскрывать! До всех дошло?! – Даже если мой вопрос по делу? – Заткнись, Виггин!

– Ты же не хотел драться. – Но ответил вдвое. Как научил меня Питер. Я ведь много дрался, Вэл. Я побеждал, потому что всегда понимал противника. А когда понимаешь... – Начинаешь любить. – Невозможно по-настоящему узнать кого-то и не полюбить так, как он любит себя, но в этот момент... – Ты бьёшься с ним. – Уничтожаю. Чтобы никогда больше не посмел сунуться.