Эссиорх

Насобирать чемоданчик обидок и до поры до времени держать его в шкафу – это для любой девушки святое дело. «Я всех прощаю, но все записываю» – таков их девиз.

В человеческих отношениях куча всяких примесей и полутонов. Обид, мелкой лжи, ехидства, раздражения, хлопанья дверьми, всякой торговли. И всё это мы называем любовью, и язык у нас не заплетается.

Безумно трудно любить кого-то, кроме себя. Даже в другом мы нередко любим себя – свои наслаждения, свой комфорт или удобство. Любовь – это состояние, которое остается за вычетом страстности. Если за вычетом страстности ничего не остается, в вечность такое чувство не переходит.

— По-моему, ты всё усложняешь. Смешно, что другим мы даём советы, которым не следуем сами. — Разве? Я так мыслю. А ещё я боюсь слишком сильных чувств. Точнее не сильных, а неконтролируемых.

Глупо думать, что мы покупаем вещи. Мы им продаёмся.

У всякого есть потребность любить. Такая же неотделимая от человека, как дыхание. Просто у некоторых она видоизменяется, и тот начинает любить походы по магазинам, или автомобили, или нечто иное, не стоящее никакой любви.

Свет даёт всё постепенно. Просишь яблоню — получаешь семечко. Прорастишь — вот она, твоя яблоня, благодарная твоим рукам и связанная с тобой навеки. Не прорастишь — тогда и взрослое дерево загубил бы, получи его сразу.

Она заявила, что страдала без меня так долго, что ей теперь надо от меня отдохнуть и привыкнуть к мысли, что я снова рядом. Окончательно запутавшийся Корнелий потряс головой. – Какая-то мутная логика! – Сказал он жалобно. – С женщинами всегда так. Лучший способ их понять – вообще не заморачиваться. И поменьше их слушать. Все самые тяжёлые раны в этом мире были нанесены языком, – рассеянно сказал Эссиорх.

Свет должен быть великодушен. Если нет, то в чем его главное отличие от мрака?

Тут самым беспроигрышным является принцип постоянной и щепетильной надёжности. Не слушать ничего лишнего и ничего лишнего не говорить. Если у тебя есть приятель, который много сплетничает тебе о других своих знакомых, то вполне логично предположить, что так же пространно он сплетничает им и о тебе. Тут есть повод задуматься. Нельзя предать на пять копеек. И нельзя предать никого, кроме себя самого.

Иногда человек как будто говорит правильные слова, но на самом деле науськивает. Порой и «люблю» можно произнести так, что тебя выбросят в окно...

Мы все говорим себе: я нечто. А надо сказать: я ничто. И ясно увидеть, что ты ничто. И тогда, оттолкнувшись от этого, можно уже стать чем-то.

Ничто так не уничтожает человека, как лишние силы, если они расходуются бестолково.

Я пытаюсь быть всем сразу, но у меня получается быть только последовательным неудачником.

Обсуждать прошлые ссоры и особенно кто чего кому сказал — всё равно что играть с зажигалкой на пороховом складе.

Мы готовы менять всё, что угодно, только чтобы ничего не менять. Делать всё, что угодно, только чтобы ничего не делать. И прилагать какие угодно усилия, чтобы не прилагать никаких усилий.