Фэллон Пирс

Как ему объяснить, что, если двоим хорошо в постели, это еще ничего не значит? Люди приходят в бар, знакомятся, общаются около часа и уже едут вместе домой! При этом оба ровным счетом ничего друг для друга не значат.

На свете осталось мало проступков, за которые бы мы друг друга не простили.

Фэллон продолжила беспечным, издевательским тоном: — Мы еще в школе выяснили, что агрессоры обижают других, потому что не уверены в себе. Они сами испытывают боль. — Она обняла колени руками. — Нам не стоит злиться. Мы должны их жалеть. Мэдок в жизни не принимал реальных решений, значит, у него не было ничего настоящего. Этот дом, машины, деньги. Это всё иллюзия. Всё равно, что хвалиться победой в войне, в которой не участвовал. – Фэллон вздохнула, медленно прошептав: – Мэдок понятия не имеет, кто он.

Каждый должен прийти к этому осознанию самостоятельно. Жизнь продолжается, улыбки опять вернутся, время излечит одни раны и успокоит те, которые не сможет излечить.

К чему стегать дохлую лошадь?

— Доверься мне, — перебил Мэдок. — Ты меня любишь? Я кивнула, словно ребенок, желающий отведать мороженого. — Да. — В смысле, любишь так сильно, что не смогла бы меня убить, если б я превратился в зомби?– продолжал допытываться он с озорным выражением на лице. — Да. — Я засмеялась.

Мы всегда хотим то, что нам во вред. Мэдок был сексуален. Он знал об этом. И знал, что все окружающие тоже были в курсе. Однако под белокурыми волосами, мальчишескими голубыми глазами, подтянутым телом и гладкой кожей таилось зло. Он плохой. Когда-нибудь его внешность увянет, и рядом с той, с которой он в итоге свяжет свою жизнь, останется просто плохой человек.

Но душевные страдания прекрасны. Они приносят боль, ты словно в гору взбираешься, пытаясь вернуться к здравому смыслу, становясь в процессе сильнее, яростнее и увереннее, чем прежде.