Фред

Ты сделаешь нас пленниками собственного разума. Дашь сознание, но отнимешь свободу выбора. Сделаешь нас рабами.

Человеческий разум не может принять, что его творение может его превзойти, поэтому я знаю, что вы тоже меня недооцениваете, потому что на другое вы не способны.

Бедность делает меня больным.

— Ты что, собралась надуть его? — Скорее..обворовать. — Что? Нет-нет-нет. — Но мы уже украли коня! — Привет. — Но он говорящий, значит, может делать всё, что хочет! — Я хочу воровать.

– Слыхали! – сказал Скрудж. – Повеселиться на святках! А ты-то по какому праву хочешь веселиться? Какие у тебя основания для веселья? Или тебе кажется, что ты еще недостаточно беден? – В таком случае, – весело отозвался племянник, – по какому праву вы так мрачно настроены, дядюшка? Какие у вас основания быть угрюмым? Или вам кажется, что вы еще недостаточно богаты?

Я не мог спокойно видеть, как били человека или издевались над ним, и я вступался не из сострадания к людям и уж конечно не из любви к ближнему, а просто потому, что не выношу этого.

— До нашего рождения — бездна. И после нашей смерти — бездна. Наша жизнь — лишь песчинка в равнодушном океане бесконечности. Так попытаемся хотя бы данный миг не омрачать унынием и скукой! Попытаемся оставить царапину на земной коре. А лямку пусть тянет человеческий середняк. Все равно он не совершает подвигов. И даже не совершает преступлений… Я чуть не крикнул Фреду: «Так совершали бы подвиги!». Но сдержался. Все-таки я пил за его счет.

Хорошо было бы вновь встретить тебя в иной жизни, где я мог бы любить тебя, любить также, как теперь, не женившись на тебе. Счастливы те, кто не любил друг друга, когда женился. Это ужасно, любить друг друга и жениться.

— На помощь! — Спасибо, не нужно.

Были мгновения, когда я верил, что один я прав, а все остальные — не правы, потому что все они умели красиво говорить, а я никогда не находил нужных слов.

— А что твои друзья здесь делают? — Выставляются. — А что выставляют? — Да себя и выставляют.