Он улыбнулся, и морщинки опять устремились в уголки его глаз. То была очень чистая, прямая улыбка человека с открытой душой. Но вряд ли дело только в ней, подумал я. В Мэнсики всё же есть тайна. Она — в ларце, запертом на ключ и зарытом в землю. Причём зарытом настолько давно, что сверху всё поросло шелковистой травой. И место, где покоится ларец, знает лишь один человек на всём белом свете — сам Мэнсики. Я не мог не уловить за его улыбкой одиночества, покрытого тайной.
— Знаете… — сказал Selerian, — А мы ведь, люди внешнего мира, похожи на Богов для всех этих… Ну которые в Пилоне живут… — Ты хотел сказать местные? Ну ты в чём-то прав... — ответил я. — Как по мне, мы ничем от них не отличаемся… — сказал Интурист, — Единственное отличие, что мы бессмертны. Про инкарнацию я молчу, это не в счёт. — Ко всему прочему, мы всего лишь игроки… — добавил Велес своим искусственным голосом — Хоть и попали сюда не по своей воли. — Даже если мы создатели этих миров? — спросил Selerian. — Даже если так… — ответил Интурист.
Какое-то время я так и жил, не делая ничего — только ел да спал и проклинал свою долю: подобное существование воистину ужаснее смерти, хотя в глазах других я был, вероятно, счастливчиком. Право, лучше бы мне приходилось в поте лица зарабатывать хлеб свой насущный, ибо самый тяжкий труд просто счастье в сравнении с бездельем. Хотя еще лучше было б владеть несметным богатством и жить в роскоши, утоляя голод души кровавыми развлечениями, подобно прославившимся тиранам, — но то, конечно, и вовсе несбыточные мечтанья.
Я — такой человек, который предпочтет механические часы — цифровым. Пианино — синтезатору. Акустические гитары — их электро-аналогам. И, наконец, настоящих людей — андроидам.
С самого детства я не слышал ничего, кроме ужасных вещей о роботах. Роботы плохие. Роботы делают нас больными. Роботы вредят обществу. Я вырос при таком воспитании, так что стало частью меня.
Предыдущее поколение I. T. Теперь поколение роботов. Пока мы живём меж двух поколений, всегда будут люди, идущие против таких новых технологий, как роботы.
За три года, проведенных в постели, я поняла одну вещь: даже в самом жалком состоянии можно чему-то научиться. Именно поэтому стоит жить дальше – хотя бы понемножку.