Готтфрид Ленц

Только не теряй свободы! Она дороже любви. Но это обычно понимаешь слишком поздно...

Я, между прочим, ссорился с каждой. Когда нет ссор, значит, всё скоро кончится.

– Любовь, – невозмутимо заметил Готтфрид, – чудесная вещь. Но она портит характер.

Ты хочешь знать, как быть, если ты сделал что-то не так? Отвечаю, детка: никогда не проси прощения. Ничего не говори. Посылай цветы. Без писем. Только цветы. Они покрывают всё. Даже могилы.

Быть сумасшедшим вообще не позорно.

Самая тяжёлая болезнь мира — мышление! Она неизлечима.

Все мы такие. Все мы живём в долг и питаемся иллюзиями.

– Выпьем, ребята! За то, что мы живём! За то, что мы дышим! Ведь мы так сильно чувствуем жизнь! Даже не знаем, что нам с ней делать!

Родиться глупым не стыдно; стыдно только умирать глупцом.

Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

Такт — неписаное соглашение не замечать чужих ошибок. И не заниматься их исправлением. То есть жалкий компромисс.

Мораль — это выдумка человечества, но не вывод из жизненного опыта.

Высказаться – значит облегчить душу.

Героизм, мой мальчик, нужен для тяжелых времен, – поучительно заметил Ленц. – Но мы живем в эпоху отчаяния. Тут приличествует только чувство юмора.

В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

— Самое страшное, братья, — это время. Время. Мгновения, которое мы переживаем и которым всё-таки никогда не владеем. Он достал из кармана часы и поднес их к глазам Ленца: — Вот она, мой бумажный романтик! Адская машина Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию Ты можешь остановить лавину, горный обвал, но вот эту штуку не остановишь. — И не собираюсь останавливать, — заявил Ленц. — Хочу мирно состариться. Кроме того, мне нравится разнообразие. — Для человека это невыносимо, — сказал Грау, не обращая внимания на Готтфрида. — Человек просто не может вынести этого. И вот почему он придумал себе мечту. Древнюю, трогательную, безнадежную мечту о вечности.