Говард Вэйкфилд (Howard Wakefield)

Я поссорился с женой. Мы с ней играли на ревности друг друга. Точнее я играл. А она была сообщницей. После пятнадцати лет брака ревность — надёжный стимул. Будем откровенны, нам льстит ревность второй половины.

Нет милости по принуждению. Дождём она нисходит тёплым с небес на землю нашу... Всю жизнь слышишь эти слова. Но раньше я их не понимал. Милость... Её ты никогда ни у кого не просишь. Не по принуждению значит без усилий. Её дают свободно. Просто так. Просто вот такой подарок с неба. Он вдвойне благословенна. Благословенны и те, кто даёт её, и те, кто берёт.

Я жил в тисках её (жены) приговора, словно заключённый в камере, где свет никогда не гаснет.

Когда ты уставший пытаешься попасть домой, несвязанные между собой события выстраиваются в картину медленного и неотвратимого коллапса цивилизации.

Бывают моменты, когда мне кажется, что я всю жизнь потратил на ожидание, пока жена соберётся на работу.

В пригородах мы живём на природе... И здесь, правда, есть олени, зайцы, вороны. Но это не жизнь на природе. Суть пригорода в другом. Мы отгорожены от людей. И при этом защищены от всего дикого.