Хоакин Феникс (Joaquin Phoenix)

Каждый из нас в какой-то момент показывает свою суть. Когда опадают лепестки, которыми мы укрываемся при виде нового лица, мы остаемся сами собой. Такие, какие есть.

Надумать можно всё, что угодно, но это зачастую не есть истинное положение вещей.

Знакомых узнаем сразу, их голоса задействуют какой-то центр памяти, и благодаря этому мы распознаем своих.

Все начинается с инициатора, но этого человека, как правило, никто не помнит!

Если ты увидел хоть одну девушку в обнаженном виде, считай, ты увидел их всех! Все зависит от чувств к даме, которая пред тобой предстает.

Ты считаешь, что если выбираешь какую-то работу, то обязан взять на себя и все шаблоны, которые за нею тянуться? По принципу, если художник, то печальный? Если писатель, то алкоголик? Если актриса, то обязательно прошла через постель режиссера? Я против такого. Всегда был против того, чтобы навешивали ярлыки. Например, как многие говорят, что мужчины скоты и бабники, а женщины стервы. И подобное уравнивание всех. Любить мужских особей, как и женских, всех без разбора — глупо, но не любить — еще глупее. То, что ниже пояса, никак не влияет на то, что в голове. Независимо от того, кто перед тобой — мужчина или женщина, — этот некто может тебя обмануть, предать и обидеть, а может отогреть, взбодрить и подарить любовь. Поэтому не обобщай, а просто оценивай каждого индивидуально, без приставок «Все мужчины…» или «все женщины…». Точно так же и с профессией. Да, есть художники печальные, есть веселые. Для хорошего художника его настроение играет малую часть, потому что он должен уметь передавать то, на что смотрит, так, как если бы это «что-то» само себя рекламировало. Художник становится бесстрастным, он как линза, как сетчатка глаза, принимающая свет и воспроизводящая картинку. В момент написания портрета или картины ты абстрагируешься от всего. Есть только твоя муза или пейзаж, смотря что пишешь, а еще есть твое чувство, который возродил у тебя в душе этот человек или предмет. Увиденное и делает твое настроение. Если же происходит наоборот, то этот диссонанс улавливается на интуитивном уровне. Смотришь, техника идеальна, цвета подобраны хорошо, но не то. Что-то не то.

С девушками никогда нельзя быть уверенным в чем-либо наверняка.

Только из-за таких сильных эмоций — любовь или ненависть — можно кромсать рюмки, разрезая осколками плоть, и не замечать этого.

Независимо от того, происходит в жизни что-то колоссальное или нет, день сменяет ночь, а ее, в свою очередь, сменяет утро. Это колесо вертится уже больше двух тысяч лет и, покуда мы все в его власти, вынуждены подчиняться установленным порядкам. Хочешь ты того или нет, нравится или не очень.

Где есть жизнь, там будут и люди, а вместе с ними приходит и все остальное.

— Я изменился, — смотря на свое отражение, констатировал я. — У меня, конечно, остался прежний цвет глаз и форма бровей, но внутри я другой. Я словно… — Добрался до своей сути? — предположил Эрик, застегивая свой бронежилет. — Нет… да… Долгие годы, несмотря на вечеринки и секс, жизнь была бесцветной, скучной и пресной. Мертвой. Элементарные занятия, которыми наслаждаются практически все люди, не доставляли мне удовольствия. Я жаждал, искал чего-то другого, ощущая, что все мои действия мертвы. Пусты. Но что-то изменилось в ту ночь, когда я решил ввязаться в преступление и организовать побег. Как будто… — Из куколки наконец-то появилась долгожданная бабочка? — закончил за меня друг. — Пожалуй, ты действительно стал иным. Ты даже внешне изменился. Ушла эта слащавая нежность из твоего образа, взгляд стал жестче. Романтичный парнишка, витающий в своих ванильных облаках, где, думаю, он старательно прятался, канул в Лету. Соцветия осыпались на землю, появились плоды. Только не надейся, что многим они понравятся: многие любят что-то сладкое, а ты точно не из их числа. Так что… ищи любителей горького… или кислого.

Те, кто так или иначе общается с тобой больше, чем раз за всю жизнь, несут о тебе, как о личности, информацию, впечатление. Чтобы оставаться на приемлемом уровне, необходимо помнить об этом и делать все, чтобы не упасть в чужих глазах. Грохнуться легко, а вот подняться в глазах тех, кто видел твое разгромное падение, — дело сложное, а порой и невозможное.

Парашютный спорт совсем как секс — долгая прелюдия и минутное наслаждение.

Душевная и физическая боль толкает нас на самые безумные и нелепые поступки. Стремясь избавиться от этой боли, от этого груза, мы готовы пойти на многое, поверить во что угодно, даже в самые бессмысленные вещи. Но иногда становится поздно. И никакая записка или молитва не в силах что-либо изменить. Вот именно тогда, постепенно, человек, совсем как лавина, скатывается в свое личное безумие.

Жизнь слишком коротка, чтобы проводить время на нелюбимой работе.

Однажды, посмотрев по сторонам, ты поймешь, что стал иным. И все двери, что раньше были для тебя открыты, теперь наглухо закрыты.