— В тот самый час, когда Эгисф вернется. — Пусть с богом он вернется — хоть сейчас! — Безумная, в чем речи смысл твоей? — Чтоб он, вернувшись, мысль свою исполнил. — Исполнил — для чего? В уме ль своем ты? — Чтоб дальше, дальше мне уйти от вас! — А жизнь свою совсем в ничто ты ставишь? — На диво превосходна эта жизнь! — Была бы лучше, каб за ум взялась ты. — Опять меня предательству ты учишь? — Тебя учу я силе уступать. — Сама учись; мне это не по нраву. — Что пользы нам в паденье безрассудном? — Падем, коль надо, за отца отмстив! — Отец простит нас, уповаю твердо. — Так утешать себя лишь трус способен! — А ты ни в чем мне уступить не хочешь? — Не дай мне бог настолько стать безумной!
Ах, был бы ум ей спутником, подруги, Она бы раньше, чем раскрыть уста, Про осторожность вспомнила. Но нет! Она ее и помнить позабыла! Откуда смелость почерпнула ты Такую, что сама кинжал хватаешь И мне прислуживать себе велишь? Не видишь разве, что не мужем ты, А женщиной родилась, что слабее Твоя рука, чем меч твоих врагов? Что к ним судьба всегда благоволит, А к нашей доле вовсе безразлична? Возможно ли, с таким врагом воюя, На радостный надеяться исход? Пусть лишь узнают наши речи — вдвое Обуза бедствий станет тяжелей, И не утешит золотая слава Пред обликом позорной смерти нас.