Йозеф Швейк

На свете вообще много чего не полагается, что допускается.

Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

А если говорить насчет честности, то это, конечно, вещь прекрасная, с нею человек далеко пойдет.

Могут быть пути различны, но к единой устремимся цели.

Бросаться направо и налево дерьмом — аргументация более или менее убедительная, но интеллигентный человек даже в состоянии раздражения или в споре не должен прибегать к подобным выражениям.

Не представляю себе, — произнёс Швейк, — чтобы невинного осудили на десять лет. Правда, однажды невинного приговорили к пяти годам — такое я слышал, но на десять — это уж, пожалуй, многовато!

Ничего не поделаешь, — серьёзно ответил Швейк. — Меня за идиотизм освободили от военной службы. Особой комиссией я официально признан идиотом. Я — официальный идиот.

Между небом и землей происходят такие вещи, о которых мы и понятия не имеем.

Оно ведь не легко — куда-нибудь влезть. Влезть-то сумеет каждый, но вылезть — в этом и заключается настоящее военное искусство. Когда человек куда-нибудь лезет, он должен знать, что вокруг происходит, чтобы не сесть в лужу, называемую катастрофой.

После того, что случилось, ваша репутация погублена на всю жизнь. Ведь если об этой истории напечатают в газетах, то кое-что к ней прибавят и ваши знакомые. Это уже в порядке вещей, лучше не обращайте внимания. Людей с подмоченной репутацией на свете, пожалуй, раз в десять больше, чем с незапятнанной. Это сущая ерунда.

Пусть было, как было, — ведь как-нибудь да было! Никогда так не было, чтобы никак не было.

Ум хорошо — два лучше. Один посоветует одно, другой — другое и путь открыт к успехам.

Война так война, ничего не поделаешь, — мы должны довести ее до победного конца.

Иисус Христос был тоже невиновен, а его все же распяли. Нигде никогда никто не интересовался судьбой невинного человека.

Наш обер-лейтенант Маковец говорил: «Дисциплина, болваны, необходима. Не будь дисциплины, вы бы, как обезьяны, по деревьям лазали. Военная служба из вас, дураки безмозглые, людей сделает!» Ну, разве не так? Вообразите себе сквер, скажем, на Карловой площади, и на каждом дереве сидит по одному солдату без всякой дисциплины. Это меня ужасно пугает.

Каждый может ошибиться, а если о чем-нибудь очень долго размышлять, уж наверняка ошибешься.