Ира

— А как ты-то вчера покаталась? — Да нормально. Надо, знаешь, только колокольчик на шею купить. — Зачем? — Ну как зачем? Чтоб все знали, что корова на льду.

– Твой отец придёт на спектакль? Я, не оборачиваясь к подруге, рассмеялась. – Шутишь? Он спросит: «Спектакль? Какой спектакль? Ты что, уже играешь в театре?» Я ему отвечу: «Нет, папочка! Это школьный спектакль!» А он: «Школьный? Вера, в каком ты классе? Сколько тебе лет?»

— А фамилия моя, оказывается, не Антонова, а Рябикова. — А зовут Джульетта? — Джульетта. — Везучая ты, Тоня, тебя раз и нашли. — Нет, девочки. Не так. Что мы грибы, что ли, чтобы нас искали? Найдут — не найдут, взрослые ведь странные. Вот мой папа, например, подарил мне тогда цветы и стеснялся и больше не приходил. А я знаю, если бы я сама его не искала, сама за ним не ходила, он бы не догадался. Честное слово, девочки.

— Моя проблема в том, что я плохо соблюдаю обряды вежливости. Ответные звонки, переписки, приглашение в гости. То бываю радостной и болтливой, то надолго исчезаю. Люди не могут поймать мой ритм, считают, что я зазналась, потеряла к ним интерес или обиделась. — А ты соблюдай их лучше. — Тогда у меня не останется времени думать и читать. Я взвою, и будет ещё уже. Если я не смогу быть собой, то и кем-то другим тоже не буду.

— Я не хочу в него влюбляться! — Поздно, — вздохнула она. — Каждый твой разговор о нём. Ты запоминаешь каждое его слово. Ты ревнуешь его и плачешь из-за него. Его ты описываешь, как свой идеал. Всегда, когда ты говоришь о нём, твои глаза светятся, а голос становится нежнее. Поздно, — снова вздохнула девушка. — Ты в него уже влюбилась.

— Ты видел, как я в конце около того лысого мужика затормозила? — Ну да. Не был бы лысым — стал бы седым. — В смысле? — Нельзя так людей пугать.

Чёртовы французы, офигели совсем! Бонжур...э...ву...парлэ...э...ё-моё...как же это по-ихнему...

Этот гад смоется, потому что гады всегда смываются, а я буду страдать, потому что влюблённые дуры всегда страдают.

— Ты видел, как я в конце около того лысого мужика затормозила? — Ну да. Не был бы лысым — стал бы седым. — В смысле? — Нельзя так людей пугать.

А вообще к книгам я принюхиваюсь, как кошка к новой еде. Долго, недоверчиво. Отхожу, подхожу, снова отхожу. И только убедившись, что это то, что нужно, начинаю жадно, быстро и неразборчиво заглатывать.