Ирина Милашевская

— Скажите, он мог бы её убить? — Зиночку? Зачем? — Ну если бы ему пришлось выбирать между её жизнью и интересами партии? Мог бы? — Он её любил. — А чего же он ушёл от неё? — Трудно быть мужем женщины, которой Мандельштам посвящает стихи. — Это толстый такой? Из наркомата внешней торговли? Знаю я его... Мандельштам Семён Борисович... — Осип Эмильевич. Поэт.

— Я сегодня побеседовал кое с кем из вашей труппы... Вы всем говорили, что Казароза погибла неслучайно. Как это понимать? — А вы что думаете, этот пьяный дурак её убил? — А кто? — Рука судьбы. Она должна была погибнуть. Нехорошо так говорить, неправильно, но, честное слово, я ждала чего-то подобного. Не здесь, так в Петербурге, не в этот раз, так в другой. Ну представьте себе паровоз... Он мчится на полной скорости, сплошное железо, всё грохочет, лязгает... И среди этих всех шестерёнок, поршней, оказалась бабочка. Она бьётся там, пытается выбраться на свободу, но не может. Как вы думаете, она погибнет там случайно? — А что вы имеете в виду под паровозом? — Вашу революцию.