Кафка

Темная жизнь не поддается ни рассудочному анализу, ни упорядочению, ни рациональному закону. Она беспорядочна, алогична, бессвязна. За темной волей, стремлением, усилием скрывается страшная, разрушительная стихия, хаос, тайна. Сколько бы мы не знали о человеке, ни одно его действие не поддается обобщению.

Я считаю общество не дурным, то есть поддающимся улучшению, я считаю его абсурдным. А это совсем другое дело... Абсурдным. Меня задевает вовсе не отсутствие справедливости, а нечто гораздо более глубокое — невозможность согласиться с социальной организацией, какой бы она ни была.

Бороться за справедливость в мире, где зло неотделимо от добра, — безнадежно. Малейшее усилие освободиться только еще глубже затягивает удавку.

Семья — тяжкий груз, от нее можно отречься, но ее нельзя преодолеть.

За статьями законов скрывается грубейшее, построенное на круговой поруке беззаконие, за равенством и справедливостью скрываются извечные кастовость и иерархия, за святой правдой — ложь и что вообще этот человек, для и ради которого всё у нас делается, — самое ненужное, мешающее, подлежащее жестокому подавлению существо.

Будущее сплетается из бесконечного числа вероятностных нитей.

Лишь тогда, когда я бываю невыносимо несчастен, я обретаю истинное чувство своей самости.

Ничто так не разобщает людей, как повседневность, прозаичная, однообразная, погружающая человека в его собственные заботы и интересы и делающая его равнодушным к себе подобным и их страданиям.

Бальзак носил палку с девизом: «Сокрушаю все преграды», моим девизом скорее было: «все преграды сокрушают меня».

Революционная борьба неспособна изменить сущность мирового порядка, всегда меняется лишь видимость.

Желание изобразить мою фантастическую внутреннюю жизнь сделало несущественным всё остальное.

Я мало учился и ничего не выучил.

В каждом человеке живет неандерталец и Гёте, и еще неизвестно, кого — больше.

Но счастлив я был бы только в том случае, если бы смог привести мир к чистоте, правде незыблимости.

Искусство всегда дело всей личности. Поэтому оно в основе своей трагично.

В четырех моих округах, помимо всех других дел, люди, как пьяные, непрерывно падают с лесов в машины, все балки опрокидываются, все подпорки трескаются, все лестницы рушатся, всё, поданное наверх тут же падает вниз, а о поданное вниз спотыкаются сами рабочие. И просто голова трещит от девушек с фарфоровых заводов, которые непрерывно катятся по ступенькам вместе с целой башней посуды.