— Я слышу шум. — Это галлюцинация. От обезвоживания. У меня ночью уже было. — Я тоже слышу. — Какая-то... косилка. — Это смерть! — Смерть — с косой. — Но нас же много...
У каждого из нас внутри есть внутреннее пространство, которое боится пустоты. И все мы, как оголтелые носимся, чтобы его заполнить: работой, любовью. Но секрет этого пространства прост — оно легко заполняется едой. Попробуй, и ты увидишь, что это правда, и тебе сразу станет легче.
Кар-Карыч: — Мы перестали совершать милые глупости и романтические безумства... Лосяш: — Только не говорите, что это вас расстраивает? Кар-Карыч: — Нет. Меня это пугает!
— Там такая замечательная травка была, а вы её уничтожили! Вы уничтожили целую среду обитания. Вот придут, например, бизоны, а травки-то и нет. Есть-то нечего! — Какие бизоны? Что ты придумываешь? — Здесь нет никаких бизонов. — Эх... Так потому их и нет, что есть нечего.
— Это глобальное потепление. В Африке растают все айсберги и нас затопит. — Дорогая! В Африке нет айсбергов! Они в Арктике! — Ну конечно, в Арктике... Хотя Африке от этого только хуже.
Дорогая Совунья, у нас с вами уже прошло время тренировок и время побед. Позади уже такой опыт поражений, что мы должны дорожить воспоминаниями о них. А если мы будем прыгать как сумасшедшие, то все воспоминания растрясутся и будет нечего воспоминать. И главное, некому.
Говорят, что у каждого есть свой ангел-хранитель. Я раньше не придавал этому особого значения. Интересно, какой он у меня? Жалко, что я его не вижу. Он-то обо мне знает всё! Всё, что я когда-то прятал и скрывал от других! Он всё видел!
Странная вещь. Ведь я далеко не молод, и у меня всё уже не раз и не два было… Столько раз заканчивался какой-то отрезок жизни и казалось, что другой уже не наступит. Потом другой отрезок наступал, приходило время и ему закончиться, и казалось, что уж он-то точно последний и впереди ничего уж нет и быть не может, но опять что-то начиналось…